Повесть для детей среднего и старшего школьного возраста, в которой рассказывается о становлении характера подростка, о приобщении его к трудовой деятельности, о его пути из «класса школьного — в рабочий».
— Ну, все! Поджигаю… — шепотом выдохнул Славка.
— Подожди… — остановил его Артемка и громко закричал: — Разбегайся, парни! Смирнов поджигает… Все бросились врассыпную.
— Стой, стой, Славка! — истошно, будто на пожаре, завопил Женька Мельник. — Подожди, я забыл пленку перевести. — И он, спрятавшись за столбом с баскетбольной сеткой, прицелился «Зорким» в Славку. — Давай!..
Чиркнув спичкой, чуть отстранившись, Смирнов поднес пламя к фитилю и, отбежав в сторону, бросился в траву.
Фитиль вспыхнул веселым бенгальским огнем. Потом что-то загудело, затрещало, бабахнуло, и ракета, похожая на гигантский красный карандаш, скользнула петлями-держателями по проволоке, прикрепленной к столбику, вбитому в землю, взвилась высоко в небо.
— Ур-ра-а!
— Пошла-поехала!
— Вылезай, ребята, взрыв отменяется!
— Качать Славку!
— Не троньте меня! — запротестовал Смирнов. — Сглазите! Еще все может случиться…
— Смотрите, смотрите!..
Мальчишки снова замерли на месте, задрав головы кверху. Там, вверху, раздался короткий глухой звук, похожий на выстрел, и высоко над головами ребят появился крохотный белый парашютик.
— Вот это да-а… — протянул кто-то восхищенно.
— А это что, Славка, для чего?
— Возвращается на землю головка ракеты.
— Ну, ты силен…
— Между прочим меня Смирнов не потряс. Это же все элементарно! — заявил Бронька Афонин.
Но никто не его реплику не обратил внимания: это же Афонин!
Лицо Славки сияло: получилось! А вот дней десять назад, когда здесь же, на школьном дворе, испытывалась его первая модель, ребята еле ноги унесли. Что-то, видно, напортачил Славка, составляя горючую смесь. Так рвануло — от ракеты одни осколки остались. Шуму потом было, хохоту! А Славка чуть не заплакал. И поклялся ребятам, что все равно его ракета взлетит! Ну вот и доказал, взлетела.
Парашютик с головкой был уже близко, на уровне вершины молодого тополька. Мельник скачет, прыгает вокруг Славки, щелкая то его, то приближающийся к земле белый парашют.
— Р-раз! Это для истории! Два! Это для школьной стенгазеты. Три! Это для классной… Эх, жаль, что это фото, а не киноаппарат. Какие кадры можно было бы увековечить в движении, в динамике!..
— Не понимаю, почему такой ажиотаж? Это все довольно банально.
— Заткнись, Афоня! Это ты от зависти!
— Нисколько. Вы как хотите, а я пошел. Мне это глубоко неинтересно.
— Ну и катись!
Бронислав Афонин раздраженно мотнул головой, отбросив со лба светлую, словно выгоревшую челку, и зашагал к калитке. Он всегда так делал — мотал головой, когда с чем-то был не согласен.
А Женька не унимался:
— А ну, конструктор, давай фас! Р-раз! Здорово… А теперь профиль… Когда же, наконец, кинокамеру купим? Фотография — это прошлый век! Кинофильмы снимать надо!
— Я слышал, что на днях пойдут в банк. Нашей школе деньги выдадут, — сообщил друзьям Рим Нагаев.
— Сколько вышло макулатуры?
— Не помню точно, но что-то много. И макулатуры, и металлолома.
— Вот тогда уж мы оставим память о нашем восьмом «Б»! — пообещал Женька.
— Почему о нашем восьмом? Кинокамера будет общешкольная.
Женька засмеялся:
— Ну и пусть! А главным-то оператором обещали назначить меня! Уж как-нибудь своих не обижу.
Между тем прозрачный бумажный парашютик все убыстрял свое движение вниз. Вот он шлепнулся на землю недалеко от ребят. Славка подобрал его, начал аккуратно сворачивать.
— Ну и головастый же ты, Смирнов, — похвалил Славку Рим. — Премию тебе надо выдать за такое. — Он полез в карман куртки, вытащил бумажный кулек. — Угощайся.
— Что там?
— Кедровые орехи!
Рим отсыпал немного орехов Славке, потом Мельнику, остальное вместе с кульком протянул Артемке Скворцову.
— Забирай остатки, Скворец.
— А тебе?
— Не надо. У меня уже от них на языке мозоль.
Они еще немного постояли во дворе школы, поговорили о ракете, о будущем космонавтика, но тут резко распахнулось окно, и школьная уборщица Анна Семеновна сердито крикнула:
— Вы что ж, голубчики, домой сегодня не собираетесь? Кто уроки учить будет?
И ребята разошлись.
По дороге к дому Артемка Скворцов грыз орехи. Был он почему-то задумчив, что случалось с ним не так уж часто. И думал он то про Славку, то про Женьку, то про Рима Нагаева… Может, он завидовал им? Нет! Артемка не завистливый. И если у товарища успех, то всегда готов порадоваться вместе с ним.
И все-таки Артемка завидовал. Только по-хорошему. Не черной завистью, а светлой.
