1 Мая в Александровском централе праздновали с самодельными красными флажками. Был устроен «праздничный» обед, и Артем прочел реферат об Интернационале. Даже меньшевики были вынуждены признать, что это был отличный реферат. В Александровке вообще политическая жизнь протекала весьма живо, «издавались» рукописные журналы, в которых большевики боролись с нытиками, часто помещались карикатуры. На одной из них Артем был представлен в виде волка с широко раскрытой пастью — сие означало, что Артем вечно голоден, способен съесть все и в неограниченных дозах.
5 или 6 мая Артем послал в Россию очередное письмо, в котором обстоятельно рассказал о быте политических в Александровском централе:
«…У нас почти вся публика страстно стремится на широкий простор, чтобы зажить прежней привычной жизнью. Но почти все останавливаются перед отсутствием средств. Меня отсутствие их не остановит: я привычный бродяга, и меня лишения не испугают. У них положение иное. Не знаю или просто нервничаю и фантазирую, но у меня роится масса планов в голове, и мне кажется, что с подходящим товарищем я сумею извернуться…
…У нас сейчас тревожное время; что называется, военное положение. Мы ведем войну сразу на 4 фронта. Прежде всего со своим знакомым врагом — администрацией. Но это не самая серьезная борьба…».
Артем пишет об «особом типе ссыльных, которые деклассировались, выродились в хулиганов, шантажистов, прошистов (подающих просьбы о помиловании. — Б. М.). Всему этому противостоят коллективы настоящих, убежденных политиков. Эти коллективы вступают в конфликты с администрацией… Угрозы расправы из-за угла и смертные приговоры не действуют… Мы перенесем борьбу и в ссылку и там сумеем показать, что есть политики и политики. Вообще шумим. Результаты уже налицо: наиболее хулиганствующие изгнаны… Есть обыватели, которых пугает угроза поножовщины. Они искренне боятся всех этих хулиганов, жиганов, иванов и прочих. Они трусливо ругаются по нашему адресу и услужливо виляют хвостом по адресу горлопанов… Вообще не сидим без дела…» Артем не боялся уголовников, и те, зная это, испытывали к нему особое уважение.
В Александровке Артем вел жестокие споры с отзовистами и ликвидаторами. И тех и других среди политических было немало. Артем говорил отзовистам:
— Вы требуете от нас того же, что и черносотенцы. Они улюлюкают: «Вон из думы, христопродавцы!» Вы вслед за ними голосите: «Уйдем из реакционной думы». Вы забываете хорошее старое правило: «Посмотри, чего хочет для тебя твой враг, и того не делай». Вы, по существу, являетесь «ликвидаторами слева».
Уже ушла первая партия. Это случилось 10 мая. В ней было несколько харьковчан, друзей Артема. Грустно было расставаться с товарищами. Последние дни пребывания в Александровской пересылке казались самыми тягостными, ведь это были последние дни тюремной жизни. Когда партия выйдет из ворот централа, наступит новая жизнь, железная решетка, отделявшая Артема от мира, останется позади.
Вторая партия ссыльных собиралась в путь. Уже стало тепло — половина июня. В партию назначили около 350 человек, политических и уголовных. Ее должен был сопровождать большой военный конвой — около 100 солдат во главе с офицером.
Строились по четыре человека в ряд. Солдаты впереди, с боков и сзади. Среди них много конных. Раздалась команда:
— Смирно! Шагом марш…
И через открытые ворота тюрьмы колонна двинулась в путь. Два дня дороги, и ссыльные выйдут на Ленский почтовый тракт. Там в селе Жердовке, на этапке — окруженной высоченными остроконечными бревнами площадке — будет дневка.
Дорога тянулась по холмистой местности, проходила по увалам, среди вековых лиственниц и елей. Впервые дышалось глубоко и свободно. Солнце ласково освещало луга, деревья, травы, согревало тех, кто так долго не ощущал настоящего солнечного тепла. Артем шел, не чувствуя усталости. «Как красива природа в этих краях, и как хорошо после многолетнего заключения свободному созерцать свободу и наслаждаться ею!» — думал Артем. А то, что вокруг идут солдаты с винтовками в руках, это теперь уже было неважно. Скоро они исчезнут, как дурной сон.
Весь день шли без остановок. Ели хлеб на ходу, пили воду из родников. Через два дня подошли к селу Жердовке. Здесь отдыхали. Быстро промелькнула летняя короткая сибирская ночь. В эту первую ночь, проведенную под открытым небом, Артем не сомкнул глаз. Думы о том, что его ждет впереди, теснились в мозгу, не давали покоя. Догорали костры на площадке, догорали звезды в небе, занималась заря нового дня.
