- Я за своей парчой пришел, товарищ начальник. Тут она, парча моя, к «делу» пришпилена.
Мужчина поднял бледное, в очках лицо и внимательно оглядел Артемку.
- Ты кто? Как твоя фамилия?
- Загоруйко.
- Загоруйко?! - удивился мужчина. - Тот самый? Друг дьявола?..
- Да, - подтвердил Артемка.
- Но разве ты жив?
- Жив.
- Чудеса!.. Ты что же, ни в огне не горишь, ни в воде не тонешь?
- В воде тону. Меня люди вытащили.
- Вот оно как: одни топят, другие вытаскивают. А называются одинаково: люди. Я, брат, твое «дело» три раза читал. А ну, сядь да расскажи, как же ты спасся.
- Я, товарищ начальник, в другой раз зайду. - взмолился Артемка: - А сейчас у меня времени в обрез. Мне бы парчу назад получить… Я ее шесть лет за пазухой носил.
- Да вот она, твоя парча, - сказал мужчина, вытаскивая из ящика письменного стола пухлую папку. - Бери, пока в архив не сдал.
Артемка отодрал парчу от папки и сунул за пазуху, а письмо партизан к Луначарскому, тоже пришитое к «делу», спрятал в карман:
- Спасибо, товарищ начальник!
- На здоровье, друг дьявола. Не забудь зайти: я про тебя в газету напишу.
Немного спустя Артемка уже был на базарной площади Не поинтересовавшись даже, стоит ли его будка на старом месте, он уверенно, будто был здесь только вчера, прошел к будке Петровича и открыл дверь. Петрович все так же сидел на прежнем месте и дрожащей рукой протягивал дратву. Только борода стала совсем белая.
- Вот, Петрович, и я, - сказал Артемка. - Давно не видались.
Старик поднял слезящиеся глаза. Вдруг лицо его сморщилось, борода затряслась:
- Неужто Артемка?
- Я самый.
- Живой, значит?
- Живой, дедушка.
- Ну, слава тебе господи! - перекрестился старик. - А я уж думал, что ты навеки сгинул. Так и барышне сказал. Барышня тут одна про тебя спрашивала… Ну, присаживайся. Сейчас чаю заварю…
- Какая барышня? Когда спрашивала?
- Да это летом еще было. Молоденькая такая, с глазками…
- Ах, Петрович, все барышни с глазками!
- Э, не скажи! У этой особенные глазки - такие, брат, бог не всякой дает.
- А ты не заметил, Петрович, какая у нее нога? Номер, то есть?
- Вот этого не заметил. Она у меня обувку не чинила. Только справилась про тебя и ушла. Даже вроде в лице расстроилась.
- Дедушка, - попросил Артемка, - ты мне помоги! Я, можно сказать, прямо из воды: ни инструментов при мне, ни колодок. А туфли надо сделать такие, в каких и царевы дочки не ходят. Вот он, товар, за которым ты меня в Ростов посылал.
Старик взял парчу, пощупал пальцами.
- Хороший товар! Качество довоенное. Это ж для нее, что ли?
- Для нее, дедушка.
- А мерку снял?
- Да я ж ее шесть лет не видел!
- Да-а… - задумался старик. Он взял на полке колодку и подал Артемке. - Как считаешь, подойдет?
Теперь задумался Артемка. Надеясь на профессиональный навык определять размер обуви по фигуре, он напрягал память, чтобы представить девушку точно такой, какой увидел ее на бульваре перед контрразведкой.
- На полномера бы меньше.
- И такая есть, - сказал Петрович. - Вот, смотри, - потянул он с полки другую колодку.
Артемка деловито оглядел и кивнул:
- Вот эта будет в самый раз.
Всю ночь горел свет в будке Петровича. Только перед утром старик задул в лампе огонь, чтобы дать Артемке часок поспать. Артемка, еще слабый после болезни, как свалился на лавку, так будто в пустоту провалился.
А когда открыл глаза, то увидел на верстаке уже готовые две золотые туфельки И были они такой благородной формы, так сияли в утренник лучах солнца несказанной красотой, что Артемка даже зажмурился.
- Петрович, - сказал он со слезами в голосе, - ты ж самый великий мастер! Нету тебе равных на свете!
- Что уж там, что уж там… - смущенно забормотал старик. - Вместе ведь делали…
Засунув туфли под ватник, Артемка распростился со стариком и пошел к клубу имени Ленина.
Клуб помещался в большой каменной ротонде, стоявшей в городском парке. Вся площадка перед ним уже кишела детьми.
Артемка разыскал дверь, что вела за кулисы, остановился перед нею, глубоко перевел дыхание и потянул за ручку. И сейчас же увидел светло-рыжего человека в потертой студенческой куртке и с носатым Петрушкой в руке.
- За кулисы нельзя! - крикнул студент. - И чего вы все за кулисы лезете!..
- Алеша! - сказал Артемка, узнав в студенте того гимназиста, который когда-то защищал его от насмешек «Петьки толстого». - Неужто не признаешь?
Студент всмотрелся и выронил куклу.
- Боже мой!.. Ты жив?! - вскрикнул он и схватил Артемку в объятия.
- Мне бы Лясю повидать… - робко сказал Артемка. - Именинница она сегодня. Подарок ей принес…
- Лясю?.. А ты разве не знаешь?.. Э, брат, ты, кажется, опоздал: она сегодня в Москву уехала. А может, еще поезд не отошел… Ты беги, беги на станцию! Она в вагоне Луначарского… И Кубышка с нею… Беги - может, еще застанешь. Поезда-то теперь знаешь как ходят…
Не сказав ни слова, Артемка повернулся и бросился вон из театра.
- И Пепс с ними! - кричал ему вслед Алеша. - Пепс, твой приятель!.. Беги!..
Пока Артемка бежал до станции, он ничего не слышал, ничего не видел. Только одни паровозные гудки достигали его слуха, и каждый такой гудок ударял его прямо в сердце.
