– Да. Я никому об этом не рассказывал, потому что это почти противозаконно, но так и есть. Я сам их видел и слышал. Живые люди еще есть, они собираются в группировки, кочуют по поселениям, ища еду и жилье, но в конце становятся зомби от токсичности воздуха и, собственно, потому что не умеют выживать.
– Может быть, это европейцы?
– Ага, а в Китае они что делали?
– У меня к тебе такой же вопрос.
– Ира, перестань.
– Да нет, пусть спрашивает, что в этом такого.
– Это неприятно же, – осела Лера.
– Нет, нормально. Если бы не учителя из школы, меня бы не нашли. Все-таки, какой бы не была система, как бы плохо и обидно нам тут не было, мы хотя бы живы.
За окном выли голодные чудовища, был вечер.
– А у меня не было матери, – большинство детей выводили методом суррогатной матери, прямо в школе, в отдельном корпусе, сюда редко попадали те, кто знает своих родителей.
– У меня тоже. Зато у меня была отличная няня.
– Моя мать принесла меня сюда, как только мне исполнился месяц, – ответил на все это давно молчащий Илья. – Думаю, за это стоит ее поблагодарить.
– Ага.
– Думаю, она была милой женщиной.
– Достаточно того, что умной.
– Думаешь, умной?
– А факт твоего существования тебе ни о чем не говорит?
Илья как-то сдавленно посмялся, не знаю, от чего.
– Что это там такое? – перегибаясь через спинку кровати, спросил он.
– Хищник ночью заполз, – ответила я.
– Надо убрать. А лучше отнести в лабораторию. Еще неизвестно, что он все это время делал.
– А возьмут?
– Ира, в мире эпидемия и пост апокалипсис, естественно, возьмут.
– Боже, семь часов вечера.
– Они там ночуют.
Влад пошел с нами.
– Ты не договорил про друга мамы.
– А, ну вот, он не верил в то, что скоро все разрушится, а когда объявили вспышку химического оружия, он первым вышел на улицу. Это было последнее, что помнила о нем мама.
– Как ее звали?
– Оксана.
– Оксана…
– У нее еще фамилия была. Михайлова.
Сейчас фамилий нет, у нас есть имя и номер из семи цифр.
– Оксана Михайлова. Красиво.
– Согласен. Она сама была красивой.
– Про друга, – одернул нас Илья.
– Точно. Они даже ругались из-за того, что он не верил. Она мне сказала, что никогда не стоит тратить время и жизнь на ругань, каким бы не был конфликт, какой бы не была цена твоей значимости. Это все просто обесценилось в один момент.
– Я думала, ты просто терпеливый.
Влад посмеялся.
– Ты еще скажи, что умный.
– Да. Вовремя уйти от конфликта – признак большого ума. У меня никогда это не получалось.
– У меня тоже, – ответил Илья.
– Забавно, мы никогда не ругаемся всерьез, а если и бывает, то только по делу и недолго, – заметил Влад.
– Это все потому, что у нас больше никого нет.
– Никогда не думала, что самым дорогим для меня будут люди.
– Да, – вздохнул Илья, – нам надо беречь друг друга.
– Мы и бережем.
– А если понадобится, ты меня убьешь? – спросила я. Он косо на меня посмотрел.
– Если только для выгоды всей роты, по твоей собственной просьбе – никогда. Я не верю в такую дружбу.
– Кирилл не был мне другом.
– Я вообще сейчас не про него.
Естественно, он говорил про него. Все время об этом думал. Видно же.
Следующий день начался с дождя, как и вся неделя. Дождь не стихал и бил чуть ли не постоянно, еще и грозы, иногда град. Хорошая выдалась осень.
Все были всполошены вчерашним происшествием, особенно когда существо начало с ними разговаривать. Его звали Уэхара Комитаки, несмотря на то, что на данный момент в мире оставалось всего две способные на существование страны, он был японского происхождения. Это сын одного из японских профессоров, никакие догадки о том, что он цифровой не подтвердились. Когда все только начиналось, отец Уэхара нашел самый оптимальный и удобный мир для существования человека, и отправил туда сына. Тогда все было лишь в новинку, и разбираться не было времени и возможности, поэтому Комитаки пришлось делать все самому. Он успел выучить в общих чертах два языка, чтобы уметь попросить помощи или поддержать светскую беседу, научиться жить в ладу с природой и почти сойти с ума. Единственный минус всей ситуации. Мир оказался совсем пустым, без людей и сознательных существ, но зато очень благоприятным для жизни – идеальная природа, экология, растения, животные…
Никто так и не понял предназначения Комитаки, должен ли был он сохранить мир и открыть его людям, когда придет время, или сохранить для чего-то более стоящего? Чем ближе мы будем к разгадке, тем сложнее будет ситуация. Даже не сложнее, а запущенней. Не стоит питать иллюзий насчет людей, поэтому я говорю сразу – идея с поисками других миров построена на том, чтобы найти благоприятную зону и сделать с ней лет через 50 (а может, меньше) то же, что мы сделали и с Землей. Зачем нужен человек, если он не ездит на работу, не занимается браконьерством, не устраивает митинги, не строит фабрики быстрых вещей, с которых сбрасывается больше отходов, чем денег? Кому нужен человек, просто живущий? Он обрадуется траве и новым деревьям, и пойдет срубать леса и выкачивать нефть для айфонов и бургеров. Нет смысла в новом мире.
