Засунул вещи в тумбочку. Поискал глазами Исаева. С одной стороны, напрягало, когда он трется рядом. Но еще больше напрягало, если пропадает из поля зрения. Потому что от этого товарища всего можно ожидать. И внезапное его перевоплощение в настоящего мужика тоже, кстати, настораживало. Может, блаженный Олег просто временно решил прикинуться таким же, как остальные. Усыпить, так сказать, бдительность.
Чертов капитан Жук. Вот точно он знал, что я один хрен буду приглядывать за Исаевым. Поэтому, наверное, и отправил нас вместе. Макаренко, блин, доморощенный. Я в своей обычной жизни даже никакого животного не заводил. Ни кошечки, ни собачки, ни рыбки. За себя только недавно научился отвечать. Куда мне еще кого-то. Цветов дома не держал. Потому что сто процентов забуду про них и они сдохнут. А тут, блин, целый Исаев.
Блаженный Олег нашёлся неподалёку. Он разбирался со своими вещами, тщательно утрамбовывая их в тумбу. Мой взгляд почувствовал сразу. Поднял глаза и улыбнулся. Типа, все хорошо. Я кивнул, типа, ну, и чу́дно, а затем отправился получать белье.
Коридор был очень длинным. Дошел до каптерки и постучал в дверь.
— Заходите. — Ответил мне сердитый мужской голос.
— Можно?
— Ты откуда прибыл, солдат? Можно Машку за ляжку, а в армии есть слово «разрешите».
На стуле, за письменным столом, сидел прапорщик, лет так под сорок пять. Он осмотрел меня с ног до головы, затянулся сигаретой, прищурив один глаз из-за дыма, который окутывал его облаком, а потом спросил.
— Новенький? Только приехали? Зачем ко мне пришел?
Ну, что за тупой вопрос… Зачем может прийти рядовой к прапорщику вечером? Вот точно не сказку на ночь послушать. Однако, придерживать язык за зубами уже научился, а потому решил, нет, буду вести себя, как подобает.
— Да, товарищ прапорщик, только с поезда. Прибыли сюда для прохождения дальнейшей службы. К вам направили, чтобы получить постельное белье. Если говорить более конкретно, направил сержант Стегачев.
Это я тоже понял. Надо изъясняться с ними, с этими военными, предметно. Называя имена, подробности и факты. А то смысл слов доходит не до всех и не сразу.
Прапорщик опять затянулся, посмотрел на меня, и кивнул в сторону бесконечных стопок белья.
— Вон, там лежит постельное. Бери по одной единице. Скорей. Не мешай мне.
Я оглянулся, пытаясь сообразить, от чего настолько важного отвлекаю человека. Ответ был предсказуем, ни от чего. Но мало ли. Может, я просто не замечаю невидимых дел государственной важности. Прапорщик вопросительно поднял кустистую бровь. Намек был понят мной правильно. Я быстро ухватил белье и вышел.
Вообще, нравится мне такой подход. Торопит, будто к нему домой пришел и прошу его личные вещи. Я, как бы, сам не прочь оказаться в более приятном месте, а не в армии.
Притащил белье к месту своей новой дислокации и начал заправлять постель. Только закончил с этим увлекательным процессом, раздался громкий приказ.
— Третья батарея строится!
Что за батарея, не понятно. И почему, батарея. Были же роты и взводы. Ну, отделения еще. Теперь, елки-палки, какая-то батарея. Чисто теоретически, судя по количеству людей, получается, это, как рота, наверное. Потому что взвод сержант Стегачев взводом и называл. Только непонятно, относится ли этот приказ конкретно ко мне.
— Батарея, строимся! — Продублировал сержант Стегачев.
Я выскочил в широкий коридор, рассудив, что, наверное, раз все бегут, то и мне надо бежать. Хотя, до конца, все равно пока нихрена не понятно. Оглянулся, разыскивая взглядом Исаева. Так и придётся теперь колготиться вокруг него. По крайней мере, первое время.
Перед строем стоял молодой офицер, лет, может, двадцати пяти. Вот у этого рожа была противная. Прям на морде написано, что скорее всего, идейный. Взгляд горит энтузиазмом, в каждом глазу — текст устава бежит строкой. Щеки пылают румянцем. В общем, деятельный товарищ.
— Это, кто такой? — Спросил я стоявшего рядом парня.
— Это — Контрабас. Лейтенант Стариков. Командир взвода. — Тихо ответил мой новый сослуживец. — Редкостный придурок. Армия — единственное, что есть в его жизни. Ни детей, ни жены, никого. Говорят, даже бабы нет. А еще, он — отличник по жизни. Сам понимаешь. С таким — покоя не видать.
Ну, вот. Это уже знакомо. Привычно. А я уж подумал, будто реально на всю роту, тьфу, блин, батарею, ни одного чудика. Даже волноваться начал, вдруг мое мнение об армейской службе может измениться. Нет, все нормально. Вот он и чудик. Картинка сложилась.
— Слушайте меня, товарищи солдаты… — Контрабас сделал театральную паузу. Все замерли, ожидая продолжения. Продолжение последовало сразу же. Только на тональность выше и на порядок громче. Лейтенант взвизгнул так, будто ему яйца прищемили.
— Вы совсем охренели?! Почему наша батарея стала самая хреновая по физической подготовке? Вы что хер положить вздумали? Так вот, что я скажу. С этого дня мы проводим физподготовку и утром, и вечером. Поэтому сейчас выходим на физо. С командиром батареи я уже обсудил этот момент, он меня поддержал.
