После окончания речи комбрига, в которой в большей мере фигурировали слова «дебилы», «соображать надо» и «бестолочи», нас отправили назад в расположение. Видимо, это была информационно-воспитательная беседа, чтоб во время самовольной прогулки ещё кому-нибудь что-нибудь не отгрызли. Потому что отгрызут в самоволке, а чп выйдет в части. Как всегда и бывает.
Меня сразу же выцепил сержант Стегачев.
— Так, Соколов, идём в санчасть. Там уже на месте решим, что с тобой делать. Не легче? Может, все прошло? — С надеждой спросил он.
Я отрицательно покачал головой и добавил: «Никак, нет!» Сержант мазнул рукой, приглашая следовать за ним, и потопал вперед, не оглядываясь. Я, само собой, следом.
Санчасть, как оказалось, располагалась рядом с казармой. Всю дорогу до нее мы шли молча. Сержант о чем-то усиленно думал. Я тоже не трындел. Потому что меня об этом не просили. Да и состояние все же было отвратительное.
Как только оказались на месте, Стегачев сразу подвел к кабинету, на котором висела цифра «5». У них тут даже нумерация есть.
— Сиди тут и жди. — Велел он мне.
Сам постучал в дверь, осторожно приоткрыл ее и засунул башку внутрь.
— Здравствуйте, Ольга Валерьевна. Я привел вам возможного больного. Или возможного симулянта. От Вас зависит его судьба. Когда сможете посмотреть?
— Сейчас, минуту подождите. Я приглашу. — Послышался из кабинета приятный женский голос. Это было очень неожиданно. За время пребывания в вооруженных силах Советского союза я на фоне всех обстоятельств вообще забыл о том, что кроме солдат, сержантов и офицеров существует еще такое замечательное явление, как женщины.
— Хорошо, спасибо. Ждем. — Стегачев прикрыл дверь обратно и покосился на меня. Будто надеялся, что я сейчас вдруг выздоровею. Или испарюсь в воздухе.
Надо отдать должное, позвала нас пока ещё неведомая мне особа, очень быстро, даже и минуты не прошло.
— Иди, Соколов. Давай ты, резче. И смотри там… — Сержант понизил голос, а потом вообще показал мне кулак. — С Олечкой не балуйся.
Я ни черта не понял, что он имел в виду, если честно. Голова разваливалась на куски от боли в висках. И с каждым моим шагом боль усиливалась.
В кабинете находилась молодая женщина, может, лет тридцати трех — тридцати пяти, в белом халате. Блондинка, с синими, удивительно выразительными глазами. Внешность — типаж голливудской актрисы шестидесятых годов. Аккуратный, чуть вздернутый носик, пухлые губы. Причем, верхняя слегка больше нижней. Отчего казалось, что эта весьма симпатичная блондинка капризничает.
Помимо этого, имелась грудь, которая сразу подняла столбик температуры моего тела еще выше, и просто охренительная задница, которую халат вообще никак не скрывал, а даже наоборот, подчеркивал. Каждый раз, когда она поворачивалась или делала шаг, ткань натягивалась и я очень прекрасно видел все очертания.
— Присаживайтесь. — Дамочка указала рукой на стул. — Как ваша фамилия?
— Рядовой Соколов. — Ответил я, продолжая пялиться на ее выдающиеся формы. Может, если бы не температура, делал бы это не столь откровенно. А тут просто переклинило меня и все. Сижу, изучаю. Оторваться не могу.
— На что жалуетесь? — Ольга Валерьевна, или Олечка, а уже понятно, что именно о ней говорил сержант, посмотрела на меня вопросительно. Естественно, заметила мой взгляд. Не возможно не заметить, когда на тебя лупятся. Поняла, куда он, этот взгляд, направлен. Но не смутилась, не разозлилась, а наоборот. В ее глазах появился интерес. Ну, или это у меня начался бред на фоне жара.
— Так на что жалуетесь, Соколов? — Повторила Олечка свой вопрос. Интонации её голоса стали мягче, тягучее.
На жизнь в чужом теле, на не мое время, лет этак на сорок с лишним не мое, и армейскую службу, в целом. А еще на то, что у Вас, милая леди, столь классная задница. И тепнрб я могу думать только о ней. Вот так хотелось ответить. Однако, вслух я сказал, естественно, совсем другое.
— Жалуюсь на заложенность носа, боли в горле и голове, температуру тела. Она, мне кажется, выше обычного.
— Вот, возьмите градусник, померьте пока температуру. Сколько служите? Давно у нас? Я Вас что-то не встречала…
— Конкретно в этой части — второй день.
— Хм… второй день, а уже угораздило заболеть. Что-то вы не бережете себя, рядовой Соколов.
Она говорила обычные вещи, но мне, хоть убейся, слышался в них сексуальный подтекст. Даже показалось, что Олечка слегка отвела плечи назад. Отчего халат обтянул грудь еще больше. Под халатом, конечно, вполне очевидно имелось ещё что-то, но это не успокаивало мое разыгравшееся либидо вообще никак. Вернее, наше с Соколовым. Потому что я понял, мандец как хочу это дамочку не только телом, но и своей израненной в сражениях с армейской тупостью душой.
