Боги войны…В годы Великой Отечественной войны это почетное прозвище прижилось не только в официальной пропаганде, но и в окопном просторечии. И вполне заслуженно – артиллерия зачастую играла решающую роль в обороне, с артподготовки начиналось любое успешное наступление, и именно артиллеристские залпы салютовали нашей Победе.Герои новой книги проекта «Я помню» – командиры батарей и наводчики орудий, военнослужащие частей Резерва Главного Командования и Истребительно-противотанковых полков. Все те, кто может с правом сказать – я был артиллеристом.
В марте 1944 года Смоленское артиллерийское училище, которое в то время находилось в городе Ирбите Свердловской области, произвело очередной выпуск офицеров – на этот раз младших лейтенантов. Весь выпуск эшелоном, в теплушках, был доставлен в Москву, откуда разлетелся по военным дорогам. Одна теплушка – в ней нас было 24 человека – благополучно, несмотря на бомбежки в пути, добралась до Гомеля, где размещался штаб 1-го Белорусского фронта. Молодые младшие лейтенанты, в основном не нюхавшие пороха, бывшие выпускники десятого класса с Урала, с трепетом ожидали назначения в боевые части.
Перед тем как выехать в действующую армию, мы сфотографировались и отправили домой снимки в новой офицерской форме, с погонами. По дороге на фронт я и мой друг по училищу Евгений Полушкин решили отметить его 19-летие: променяли свое теплое белье на картофельные лепешки и «налопались от пуза».
В Гомеле мы пробыли двое суток. Город был сильно разрушен, и это действовало на нас удручающе.
Все мы были занесены в список по алфавиту и разбиты на пятерки. Мы – Иван Тепляков, Федор Хохряков, Александр Шмелев и я – замыкали список, не набрав даже пятерки. Когда очередь дошла до нас, то услышали: «Ну а этих – в Резерв Главного Командования». Мы разом зароптали: дескать, направьте нас тоже в боевые части. На что получили ответ: «Вы и приехали на фронт, а не к теще на блины». Как выяснилось, мы были назначены в 1071-й истребительно-противотанковый артиллерийский полк резерва Главного Командования. Старшим назначили Шмелева, он еще до училища был сержантом в разведке и, кроме того, был старше нас по возрасту.
Не помню, какой дали нам маршрут, тем более, что пакет был у Шмелева, но добирались мы до части довольно долго. С трудом узнали, что наш полк находится на Быховском плацдарме. Переправились в районе Ново-Быхова через Днепр на правый берег и, ориентируясь по реке, бодро зашагали на север в направлении Ново-Быхова.
6 апреля мы оказались в окрестностях деревни Камаричи. Был ясный солнечный день, вокруг – тихо, безлюдно и спокойно. Пение жаворонков настраивало на благодушие, и мы совершенно позабыли о бдительности. Вошли в деревню, надеясь найти штаб части. Ходили от дома к дому, если их можно было так назвать – целых строений не осталось. Самое удивительное, что мы никак не могли никого спросить – изредка показывались люди и сразу же исчезали. Ну, ладно, мы-то впервые попали на фронт, но и Шмелев, наш ведущий, бывший разведчик, тоже «потерял голову».
Нам надоела эта «игра в прятки», и мы решили перекусить остатками сухого пайка. Остановились около развалин хатки, расположились на виду находившейся впереди деревни (позже мы узнали, что это Лудчица, передний край обороны противника). Между деревнями, ближе к Днепру, лежала болотистая местность, листья кустарника только-только распускались, левее – обширное поле, дальше – заросли молодого сосняка и сплошной лесной массив.
Не успели мы как следует расположиться, как к нам подбежал сержант и на повышенных тонах предложил убраться подобру-поздорову куда-нибудь в другое место, ибо Камаричи хорошо просматриваются противником, и вот-вот начнется артналет. Мы быстро спустились в лощину. Не отошли и на километр, как над нами что-то завыло, от неожиданности мы присели и замерли. У дома, где мы были несколько минут назад, поднялся столб земли. Переглянувшись, поняли, что попали наконец на фронт. Минут двадцать немцы обрабатывали снарядами тот участок, где мы собирались перекусить. До нас дошло, что мы были на краю гибели, осознали, какую беду навлекли на тех, кто оставался в том районе. Этот день запомнился на всю жизнь. Понуро опустив головы, добрались до штаба полка. Бесследно испарилось все наше приподнятое весеннее настроение, ожидали порядочную нахлобучку от командира полка. Но нас удивило и обрадовало хорошее настроение в штабе при нашем появлении – ведь пришло пополнение офицеров! Но тут раздался телефонный звонок, все в землянке притихли. Звонивший говорил громко, был разгневан, а командир полка через щель в занавеске все поглядывал на нас. Потом вышел к нам – широкоплечий, высокий, с зычным голосом, и стал нас внимательно разглядывать, всех по очереди, с ног до головы и обратно. Тут возобновился артобстрел, мы молчали и потом услышали: «Ну, что, вояки? Долго вы же добирались, небось не очень-то торопились!» Шмелев попытался что-то сказать, но комполка, резко махнув рукой, прервал его: «Вот, полюбуйтесь на этих гусаров. Надо же иметь такое нахальство! Под носом у фрицев устроили пикник. Да, обозлили вы их не на шутку! Давненько они нас так не обрабатывали».
