Я подписала договор. Сумма гонорара меня приятно удивила. Хотя я догадывалась, что в него входит некий аванс не только для съемок, но и для других отношений. Но я решила, что пока не буду ни с чем таким соглашаться, но и не стану против ничего такого протестовать. А там посмотрим, как поступать. Хватит терять, пора что-то и приобретать.
Я уже собралась покинуть кабинет режиссера, как режиссер остановил меня.
— Забыл вам, Марта, сказать, что сценарий эпизодов, в которых вы принимаете участие, немного изменены. Почитайте на досуге.
Корсик протянул мне несколько листков, с ними я и покинула кабинет.
Я не стала возвращаться в дом Ильи, а провела оставшееся время в скитаниях по Москве. Я о многом думала, но не могу сказать, что пришла к каким-то умозаключениям. Скорее, наоборот, чувствовала, что в последнее время моя жизнь стала сильно осложняться. И это меня как-то не радовала.
В поезде я пробежала по страницам сценария. По сравнению с предыдущим вариантом новый почти ничем не отличался от прежнего, за исключением одного аспекта — в нем был существенно усилен эротический акцент. Мне предстояло сыграть в достаточно откровенных сценах.
Зачем понадобились вносить такие изменения сценаристу, я не понимала. С точки зрения сюжета нужды в этом особой не было, эти эротические сцены ничуть не улучшали общую канву. Я подумала, что, возможно, так захотел режиссер. Чувствуется, еще тот развратник.
Под мерный стук колес я задумалась, как мне к этому отнестись и что с этим делать? Не могу сказать, что меня это уж слишком сильно смущало; актерам регулярно приходится играть эротические сцены, и они внутренне адаптированы к таким действиям. Правда, в театре все более заретушировано, чем в кино, которое нередко радуют зрителей подобными откровениями.
В моем не богатом послужном списке есть одна такая откровенная сцена. Перед тем, как ее играть, я очень смущалась и волновалась и не представляла, как буду страстно ласкать партнера под софитами и камерами. Но когда раздалась команда: «Мотор», совершенно неожиданно обо всем забыла и отыграла совершенно спокойно и естественно. Поэтому, если сейчас и меня что-то беспокоило, так эта мысль, что Корсик сознательно это сделал с целью подчинить меня себе. Я знала, что такая практика существует; некоторые актрисы рассказывали мне о ней.
Если бы не гонорар, я бы отказалась от съемок. Этот Корсик грязный и сальный тип и по всем раскладам лучше держаться от него подальше. Но я-то ладно, а ведь Анжеле придется столкнуться с такими людьми в большом количестве. Как она на них станет реагировать?
Я погрузилась в странное состояние, что-то вроде душевной депрессии. По крайней мере, я так его называла. Мною овладело безразличие почти ко всему: к театру, к кино, к мужчинам, к развлечениям. Стыдно сказать, но даже происходящее с Анжелой я стала воспринимать не столь остро. Я бы с преогромным удовольствием отказалась от предстоящих съемок, но меня останавливала сумма гонорара.
После разрыва с Эриком я стала испытывать нехватку денег. Пока не слишком большую, но по своему прежнему опыту я знала, если эта проблема возникает, то она будет только нарастать. Пока не станет критической.
Кстати, об Эрике. Наша трехкомнатная квартира окончательно превратилось в коммунальное жилье. С бывшим гражданским мужем мы отныне жили, как соседи. Я ему больше не готовила, взамен освободила в холодильнике для его продуктов полку. Но там редко что-то появлялось. Без всякого сомнения, Эрик продолжал питаться с прежней интенсивностью, что было заметно по его вполне сытому виду, но где он ел, я не представляла. Правда, у меня были некоторые предположения на сей счет, ну, полагаю, они не стоят того, чтобы занимать ими место в этом увлекательном повествовании.
Наверное, вы уже догадались, что за исцелением я отправилась к Миркину. А к кому же еще, больше не к кому. А все дело в том, что у меня нет близкой или, как часто говорят, закадычной подруги. И это было странно даже мне самой. Я человек вполне общительный, доброжелательный, всегда готовый прийти на помощь к другому. Иногда это мне даже сильно вредило, можно для примера вспомнить ситуацию с Касаткиной.
Но все же большинство людей мне были благодарны за оказанную им помощь. Поэтому, имея много знакомых, повторю, у меня нет задушевной подруги. В моей жизни было несколько таких девушек и женщин, которые вполне могли претендовать на получение такого почетного статуса. Но по разным причинам они ими так и не стали; что-то в самый последний момент не срасталось. Почему? Для меня это загадка.
Разумеется, я пришла к Якову Мироновичу не с пустыми руками, а с пакетом, в котором лежала курица, которой предстояло в самое ближайшее время обрести образ супа. По моим прикидкам, мой подопечный давно сидел без него.
Но когда я открыла холодильник, но к изумлению обнаружила в нем кастрюлю с куриным супом. Я тут же спросила об этом Миркина, как он тут оказался?
— Приходил Ренат и сварил суп, — пояснил Миркин.
— Он умеет варить суп? — почему-то удивилась я.