В это время Савуре обратился к нему с новым поручением. На этот раз речь шла только о том, чтобы, договорившись с неким Маконелем, подобрать верблюдов для большого каравана с грузом оружия (3000 ружей и 5000 патронов), который должен был повести Мохаммед Абу Бекр. Строгое предписание, данное Артюру — не сопровождать караван, — официально объяснялось плохими отношениями с итальянцами; в действительности же дело заключалось в том, что Бекры вели очень активную торговлю рабами и не желали раскрывать свои секретные маршруты.
Это поручение ничуть не интересовало Рембо, и он, получив задаток 2000 франков, не сделал ровным счетом ничего. Поэтому вполне обоснованы упреки Савуре в письме от 26 апреля 1888 года: «Я считаю, что Вы не справились с поручением, во-первых, потому что Вы недостаточно поработали, а во-вторых, потому что Вы не доверяли мне».
Рембо, разумеется, не хотел запятнать свою репутацию, оказавшись замешанным в таком подозрительном деле. Кроме того, когда Савуре писал ему это письмо, он был уже совсем рядом с Хараром.
А тем временем в обратном направлении, из Шоа и Харара, внутренних районов на побережье, шел другой караван
В секретном докладе итальянского генерального консула в Адене г-на Чекки на имя министра иностранных дел г-на Криспи от 22 мая 1888 года сообщается: «Как мне стало известно из конфиденциальных сообщений губернатора данной местности (Адена) и других источников непосредственно в Сайле, 10 числа текущего месяца (мая) в Амбос прибыл большой караван, который привел Ибрагим Абу Бекр (один из многочисленных сыновей ныне покойного Абу Бекра, эмира, а затем паши Лейлаха). Караван сопровождал коммерсант г-н Рембо, один из наиболее образованных и активных агентов французского правительства в этом регионе»1.
Естественно, английский губернатор в Адене обратился 16 июня 1888 года со сходным по содержанию докладом в министерство иностранных дел Великобритании (там, однако, уже не указывается число (10 мая) и речь идет о «г-не Рембане» вместо «Рембо»[223]). Старки обнаружила этот доклад и на его основании в своей книге «Рембо в Абиссинии» заключает, что экс-поэт сошелся с гнуснейшими бандитами на всем побережье Красного моря и занялся работорговлей и другим делами, не делающими чести его репутации.
Сведения были ложными, но это «открытие» стало сенсацией — и продолжало ею оставаться до момента, пока Марио Матуччи не удалось установить истину2.
Нас не должно удивлять плохое отношение к Рембо в английском докладе, поскольку, как мы могли убедиться, он не очень-то жаловал политику Англии. Любая сплетня, способная запятнать его честь или дискредитировать его, становилось оружием в своеобразной франко-английской войне за сферы влияния в этой части земного шара.
Остается задаться вопросом, что за злополучная прихоть, внезапно зародившаяся в мозгу Рембо, толкнула его на то, чтобы вмешаться в такое грязное дело, ведь если бы об этом узнали, Менелик отлучил бы его от своего двора. В самом деле, ни один европеец еще не был замешан в торговле рабами, монополии семьи Абу Бекр (после смерти главы семейства в 1885 году у него осталось И сыновей!).
Они не потерпели бы вмешательства в свои тайные операции.
Если проследить хронологию, становится очевидным вся лживость обвинения англичан.
У нас есть неоспоримое свидетельство о поездке Рембо из Адена в Харар — это дневник Уго Ферранди, его спутника в этом путешествии.
Приплыв в Харар, Рембо сразу пишет письмо Альфреду Барде. Тот в свою очередь сообщает Географическому обществу следующее (письмо от 4 июня):
