Немудрено, что изумленные обитатели этой земли частенько принимали нас за богов. Простаки почитали нас без нужды, глупцы боялись без причины, суеверные готовы были нам кланяться.
Какое безумие! Мы просто иная раса, и все. К тому же вымирающая.
Я точно знаю, что не оставлю потомства. Я последний в роду. Что ж, если на то воля Божья, пусть так и будет. Я не ропщу.
Мерлин, впрочем, иной. Даже трудно сказать, в какой мере. Он такая же загадка, как и его отец.
Я не знал Талиесина, но говорил с теми, кто его помнит, в том числе с Харитой, которая, пусть недолго, была его женой. «По правде сказать, — поведала она мне как-то, — теперь я дивлюсь Талиесину еще больше, чем прежде, и с каждым годом это чувство сильней и сильней».
Зрелище Тора в первых лучах света пробудило во мне все эти мысли. Окутанный усталостью, как пеленой, я медленно поднимался по вьющейся серпантином дороге.
Еще едва светало, и ворота были заперты. Я разбудил привратника, который по-братски меня обнял и помчался во дворец, крича во все горло:
— Пеллеас вернулся! Пеллеас здесь!
Я в изнеможении едва не падал с седла, так что не мог даже крикнуть ему вслед.
— Здравствуй, Пеллеас!
Я узнал голос Аваллаха и, подняв глаза, увидел приближающегося Короля-рыболова. Он заметил Мерлина на носилках, и улыбка сбежала с его лица.
— Неужели…
Я не успел ответить.
— Пеллеас!
Харита в ночной рубахе босиком бежала по двору. На ее лице смешались надежда и страх. Она смотрела за мою спину, где ждал, горестно понурив голову, слуга Бана.
— Что случилось? Пеллеас, он жив?
— Жив, — хрипло отвечал я. — Но спит смертным сном.
— О чем ты? — Ее зеленые глаза искали на моем лице утешения и не обретали его.
— Я не могу его разбудить. Это… — я не мог подобрать слова, — чародейство.
Привычка ухаживать за больными и умирающими пришла Харите на помощь. Она повернулась к привратнику:
— Беги в монастырь, сейчас же приведи настоятеля.
Голос ее звучал ровно, но в нем явственно слышалась вся неотложность поручения.
Аваллах склонился над Мерлином.
— Помогите мне, надо внести его в дом.
Вместе со слугой короля Бана они подняли Мерлина с носилок, и Король-рыболов на руках внес его во дворец.
От усталости у меня помутилось в глазах, и я пошатнулся. Харита поддержала меня рукой.
— Ой, Пеллеас, прости, я не…
— Пустяки, госпожа моя… — начал я, но она не слушала.
— Ты устал. Идем, я тебе помогу.
— Я могу идти сам.
Я шагнул, и земля ушла из-под ног — если б не Харита, я бы непременно упал. Кое-как мы вошли во дворец и добрались до отведенной мне комнаты.
— Отдыхай, Пеллеас, — сказала Харита, накрывая меня покрывалом. — Ты свое дело сделал, дальше я сама позабочусь о сыне.
Было уже поздно, когда я проснулся. Солнце только-только коснулось края холмов, небо на западе пылало расплавленным золотом. Голодный как волк, я встал, умылся и пошел в зал. Харита ждала меня и молилась, склонив голову. Подле нее на столе находился поднос с мясом, хлебом и сыром, а рядом — кубки и кувшин с пивом.
Когда я вошел, она поднялась и с улыбкой промолвила:
— Теперь ты больше похож на Пеллеаса, которого я помню. Есть хочешь?
— Смертельно, — признался я, — но могу немного и подождать. Есть перемены?
Она медленно покачала головой.
— Нет. Я думала, что делать, целый день листала книги, ища средство. Но… — Харита не договорила. — Прежде всего ты должен поесть, — сказала она, подводя меня к столу и усаживая, — восстановить силы.
— Мы его вызволим, — смело сказал я не столько из убежденности, сколько от желания подбодрить Хариту.
Она положила руки мне на плечи, нагнулась и поцеловала меня в щеку.
— Ты честно служишь ему, Пеллеас. Не как слуга, а как лучший из друзей. Ему повезло — большое счастье иметь подобного спутника. Я рада, что он выбрал именно тебя.
Она села рядом и разлила пиво по кубкам.
— Госпожа моя, ведь это я его выбрал, — напомнил я, — и никогда не брошу. — Я глянул в высокое окно. Свет понемногу гас. Гаснет ли он и для Мерлина?
Я съел почти все, что передо мной поставили. Сколько дней у меня не было во рту и маковой росинки? Впрочем, я более чем вознаградил себя за невольный пост, а насытившись, отодвинул поднос и взял кубок.
— Твой спутник, — сказала Харита, когда я закончил есть, — сообщил Аваллаху, что он из Арморики, из королевства под названием Бенвик. Там с Мерлином… это случилось?
— Да, — отвечал я и поведал о цели нашего путешествия. — Беды здесь на юге — глупая война Морканта, десятки усобиц — только начало. Тем более нам нужен Верховный король, но у Артура слишком мало сторонников.
Я рассказал о Совете, о том, как Артура провозгласили боевым вождем, и о нашем путешествии к Бану в Бенвик за помощью. Рассказал про девушку-фею при дворе короля Бана… и про Броселиандский лес.
Харита подалась вперед.
— Пеллеас, чтобы я помогла Мерлину, мне надо знать: что случилось с обитателями Броселианда?
— Точно сказать не могу, но думаю, это козни Морганы.
— Морганы! — Харита вскинула руки, словно защищаясь от удара.
— Да, госпожа моя.
