Каждый день недели называется особо: понедельник — встреча, вторник — заигрыши, среда — лакомка, четверг — широкий четверг, пятница — тещины вечерки, суббота — золовкины посиделки. Воскресенье проводы, прощеный день, когда просят люди друг у друга прощения за всякие там вольные и невольные обиды и огорчения.
В масленую неделю хозяйке дома весело кричит застолье: что есть в печи на стол мечи!
Что же выставляли арзамасские хозяйки на стол?
Всякие немясные щи и супы, разные каши, пироги с разной рыбой, отдельно жарилась навага и традиционный сазан. И каждый день — блины. Завертывали в них вареные яйца, разную икру, кильку, снетки — мелкую северную рыбку… Нечего говорить о разном погребном — все пробовали, все потребляли, всем наедались до отвала.
Веселье и чревоугодие затихало в воскресенье к обеду. И кой-кто вздыхал, откровенно признавался: масленица не навек дается. А протянулась бы ты, государыня масленица, до Петрова дня… Кой-кто вздыхал по другому поводу: масленица — объедуха, деньгам приберуха…
Утех и увеселений в масленицу в городе и селе не счесть. Любительские спектакли, концерты, маскарады в Общественном собрании, вечера и балы в учебных заведениях, в домах богатых фамилий…
Дни масленицы всех короче для детей. Забыты школьные занятия с обеда — все на горах и на горках с санками.
Вот понесся мальчишка вниз и захватывающее чувство полета, скорости, когда ветер свистит в ушах, — кого ж это ощущение не восхитит! То и пели ребята:
Вечерами преображалась иллюминированная главная улица Сальникова. До положенного часа тут прогуливались манящие к себе гимназистки, реалисты, учащиеся учительской семинарии…
Все улицы Арзамаса отдавались в масленицу лошадям.
Степенные старики катали детвору на дровнях… Каталась на своих и извозчичьих молодежь, катались шумно с песнями, важничали на выезде богатые. Как раскрывались люди в праздник! Вот летят ковровые санки — какой важный кучер у купчины! А их степенность в богатой шапке и дорогой шубе с бобровым воротником. А сама-то, купчиха — полная, щеки огнем пылают, вся в искрометных соболях…
Многие специально ходили полюбоваться на выезд Николая Лукьяновича Судьина. Любил и умел пожить человек! Держал породистых лошадей и, бывало, сам в праздники управлял ими.
Любо было глядеть на гривастых красавцев, на молодеющего купца, на его вальяжную супругу и дочь-красавицу — Елена Николаевна потом посвятила всю свою жизнь театру, служению арзамасцам.
Устраивались в масленицу конские бега. Призы всегда брали кони Судьина. Наездником у него в заездах был опытный Николаев.[45]
Масленая неделя — время кулачных боев в городе. Эта боевая потеха собирала много участников и еще более азартных зрителей.
В субботу, а то и в прощеное воскресенье можно было услышать от подгулявшего мужичка в затишке, в заулке:
Где-то за городом частенько на Теше молодые мужики, парни жгли солому или сжигали соломенное же чучело Масленицы.
Неслись в ночную темень веселые выкрики:
— Масленицу провожаем, жарка солнца ожидаем!
…И, послушная велению времени, приходила весна-красна!
С весны начинались променады пожилых, игрища молодых, девьи гульбы, прохладушки
Город быстро обрастал садами в XVIII веке, когда помещики стали больше заниматься благоустройством своих сельских имений и городских усадеб, когда утверждалось русское садово-парковое искусство.
В Арзамасе постоянно в зимнюю пору проживало несколько дворянских фамилий. Некоторые из них имели обширные усадьбы в городе и, как вспоминал М. Л. Назимов «при каждом доме находился сад, в котором, кроме берез, лип, черемухи, находились разные плодовые деревья и кустарники».
В 1831 году в Арзамасе 28 садов и 1150 огородов — эти данные представлены в министерство внутренних дел.
Привлекали «потешные» — прогулочные и фруктовые сады при домах Бутурлиных, Бессоновых, Чемодановых, Полочаниновых, Ханыковых, Анненковых, Карауловых, Панютиных, Ермоловых.
Многое перенимали из дворянского быта купцы. И они стали сажать фруктовые деревья, ту «родительскую» вишню, которую, как говорили, первым завез в уезд богатый Котлубицкий в село Костянку.
Большой сад и липовый парк имел богатый кожзаводчик Иван Алексеевич Попов, чья усадьба отчасти сохранилась до сих пор на улице Ступина. Наследники Попова во второй половине прошлого века продали дом и усадьбу городу, одно время в доме жил воинский начальник, а сад открыли для публичных гуляний.
