Арзамас полностью

Сейчас, только сниму коляску с тормоза. Так тебе хорошо?

Мама

Намажь меня кремом, «Нивеей», чтобы загореть получше.

Дочка (намазывает крем.)

Так хорошо?

Мама

И ноги мне намажь.

Дочка

Вот, так.

Мама

Не уходи, побудь здесь.

Дочка

Я никуда не ухожу. Буду сидеть рядом с тобой и читать.

Мама

А что ты читаешь?

Дочка

Последнюю жатву Эмили Дикинсон.

Мама

Ты все время читаешь. Ты любишь читать?

Дочка

Люблю.

Мама

Милая моя, что бы я без тебя делала.

Дочка

Я здесь, мамочка, не волнуйся. Ни на шаг от тебя.

Мама (вдруг ударяется в панику.)

Ой, скорей, скорей, убери эти крошки со стола, скорей!

Дочка

Мама, успокойся, что с тобой?

Мама

Ой, нельзя, чтобы стол был грязный, скорей, пусти, я уберу…

Дочка (кричит.)

Мама, прекрати! Сейчас на полдник будет персик.

Мама

Вы кто? Почему вы кричите?

Дочка

Совсем с ума сошла, меня не узнаёшь. Давай, сосредоточься. Скажи, как меня зовут.

Мама

Кого?

Дочка

Меня как зовут? Хочу услышать.

Мама

Ну-у…

Дочка

Как меня зовут?

Мама

Наверное, тебя зовут Идиотка, если ты не знаешь своего имени, а спрашиваешь у меня.

У нее не было такой вспомогательной мысли, при помощи которой ей удалось бы поддержать свое угнетенное терпение и успокоить раздирающее страстное желание. Но в попытке самозащиты она думала, что надо еще постараться, и постоянно на ходу вслух повторяла, что жалость к себе — ее единственный, но самый опасный враг. Потом она искала опору в своих любимых, верных книгах. Евклид сказал, что те, которые не могут согласоваться, между собой равны. Он, разумеется, имел в виду математические объекты, а не смятенное сердце Эмили Дикинсон, но ей не на что было опереться. И теперь она припоминала, что седьмая аксиома толкует понятие конгруэнтности через движение. Но она уже потерялась в геометрии и не могла найти ту единственную прямую, чтобы связать между собой две ключевые точки. Так точки остались разлученными в пустом пространстве. Она не смогла соединить их даже слезами, потому что в евклидовом мире они идут параллельно.

Придется подождать много лет после ее смерти, когда Лобачевский, одновременно с Бойяи,[8] проведет эту скривленную прямую, соединит потерявшиеся точки и выведет, если не Эмили, то хотя бы ее стихи из алгебраического тупика.

Дочка

Мама, ты опять выбросила деньги в унитаз.

Мама

Не ври.

Дочка

Вот, смотри, все купюры мокрые. Давай, я буду держать твои деньги у себя.

Мама

Верни мне часы и обручальное кольцо! И два ключа от замков, которые больше не используются.

Дочка

Какие замки?

Мама

Часы и кольцо верни, потому что это будет иметь для тебя далеко идущие и неприятные последствия!

Дочка

Вот твои часы, а вот твое кольцо.

Мама

Возвращаешь, когда я тебя поймала на воровстве.

Дочка

Хорошо, мама, только успокойся.

Мама

Когда-то ты была доброй волшебницей, а теперь ты злая ведьма. Бог-то есть! За все тебя накажет!

Дочка

Давай, пошли в ванную, потихонечку.

Мама

Не хочу мыться.

Дочка

Подними руку, я это сниму.

Мама

Не хочу мыться. У меня нет наручных часов и обручального кольца, и ключи от квартиры пропали. Безобразие!

Дочка

После ванны ты все получишь обратно.

«Наступает момент, когда человеку становится ясно, что ему больше не на что надеяться», — подумала поэтесса. «Момент, когда все закончилось: все шансы потеряны, все возможности исчерпаны или остались в прошлом, момент, когда все ворота закрылись.

Тогда надо отступиться. Человек не может бесконечно долго оставаться в одиночестве там, где взаимность — необходимое условие.

Или, может быть, может? Еще один день… и еще один… и еще…»

Мама

Опять пропала моя блузка с серебряным люрексом! Что это за девки, которым ты отдала мою блузку? Верни немедленно!

Дочка

Вот твоя блузка. Давай, поешь супчику.

Мама

Пожалуйста, верни мне блузку с люрексом и шарф.

Дочка

Вот твоя блузка, разве ты ее не видишь? Давай, супчику поедим, пока не остыл.

Мама

Врешь и воруешь, хулиганка! В прошлом году ты украла у меня семь кухонных полотенец! Я это заметила, но промолчала. А потом у меня пропали папины рекомендации. Это ты украла.

Дочка

Да, мама, ешь.

Мама

Как тебе не стыдно! Я составила список пропавших вещей. У меня есть доказательство, что я не сенильная. Подай мне ту синюю папку. В ней список.

Дочка

Вот твоя папка, ну, давай, сначала поешь.

Мама

Отстань от меня, чудовище. Дай, я прочту.

Дочка

Читай, мама.

Мама

Номер один, бежевая шелковая комбинация. Номер два, черная кружевная блузка из Парижа. Номер три, у меня было пятьдесят пар чулок, пропали все темно-синие. Номер пять, свои платья и блузки я видела…

Дочка

А почему ничего нет под номером четыре?

Мама

Не перебивай. Я видела на твоей подруге Бисе.

Дочка

Мама, Биса умерла после бомбежки телевидения. Это было пятнадцать лет назад.

Мама

Пропало восемь парижских кухонных полотенец. Ты сломала мою микроволновку и тостер. Номер девять, джинсы, номер десять, черное пальто, ты его вернула, но со скрипом. Я должна была тебя просить. Двенадцать, позолоченная рама со стеклом и скатерть на двенадцать персон, семидесятилетней давности.

Дочка

Мама, сейчас мне надо тебя переодеть. Встань.

Мама