— Ты ж, говорят, проспал три года? Ну и хватит! Давай, входи в нормальный режим, живи как люди!
…Посиделки у костра Вадим потом толком вспомнить не мог. Очнулся в хогане он еще до рассвета и весь день получал интенсивную физическую и умственную нагрузку, превышавшую его силы. Мозг отключился. Его о чем-то расспрашивали, он что-то отвечал. А потом заснул. Его растолкали и довели до палатки. Наконец-то, добрался до своей новой постели, в которую рухнул не раздеваясь.
Утро облегчения не принесло. Его затемно бесцеремонно растолкал какой-то бородач (впрочем практически все мужчины здесь были с бородами разной длинны и разной степени ухоженности).
— Поднимайся, соня, твое первое дежурство по кухне!
Сразу сообразить где он, кто и зачем его будит, он не смог. Но тут бородач щелкнул кнопкой крошечной лампочки под потолком.
— Эх ты, — покачал бородач головой. — Негоже спать в чем ходишь. Грязное это дело. Потом простыни замучаешься стирать, поверь на слово.
— Доброе утро… или что у нас там сейчас, — пробормотал Вадим, застонав от боли в мышцах. — Умыться где можно?
— В реке, понятное дело.
— А туалет…
— Туалет найдешь за вторым рядом палаток, ближе к лесу. Только имей ввиду, никакой туалетной бумаги! Там кувшины стоят, подмоешься. Полотенце можешь взять утереться. С этим у нас строго. Химик наши экскременты собирает для каких-то своих опытов. Найдет там хоть листик, убьет на месте.
С этими словами бородач вышел, а Вадим начал озираться, пытаясь сообразить где взять полотенце и куда лучше вначале идти — в туалет или на реку.
На кухню он пришел лишь через полчаса, с мокрой головой, которую просто окунул в реку, чтобы проснуться, небритым, и раздраженным — ни мыла, ни полотенца в палатке он не нашел.
— А, новичок! Опаздываешь! Люди скоро на ужин придут, а у нас еще дел невпроворот! — крикнула ему какая-то женщина.
— Ужин? Ночь давно…
— Ну да, люди со смены придут. Нужно же им поесть перед сном! Ты что делать умеешь?
— Картошку чистить…
— Нет тут картошки… А с огнем не умеешь управляться?
— Умею. Турист.
— Вот повезло так повезло! Давай, вон к печам иди, помогай!
Вадим обогнул столы, на которых несколько человек — и мужчин, и женщин — что-то кромсали. И увидел «печи». Прямо на песке из камней были выложены четыре длинных дорожки с костровищами между ними, над которыми на камнях стояли два огромных котла, большая кастрюля и три сковороды.
— Давай, регулируй если умеешь! Под котлами огонь посильнее раздуй, а тут следи, чтобы тлело, но не погасло!
На сковородах жарились какие-то комочки, которые то и дело переворачивали две женщины. Рядом валялось пара вееров для костра. Подняв оба, Вадим выровнял пламя под сковородками, затем посильнее раздул огонь под котлами. Заглянув в кастрюлю, понял, что там варится что-то вроде каши, значит жар должен быть небольшим, но равномерным. Нашел настоящую кочергу и немного подвигал дрова — каша была спасена в последний момент, о ней почему-то все повара забыли. Но под котлами огонь снова начал затухать. Подкинув несколько дощечек, он раздул пламя.
Краем внимания зацепил, что обстановка вокруг изменилась. За столом выдачи уже кто-то стоял, раскладывая по тарелкам еду. Веселые голоса обсуждали какой-то удачный сруб. Народу все прибывало — к поварам уже выстроилась очередь.
— Все свободные — на раздачу! — крикнул кто-то. Потом толкнул Вадима в плечо: — А ты не отвлекайся! Вся надежда на тебя!
Кастрюлю с кашей сняли и унесли, но легче не стало. Двое бугаев притащили еще четыре котла с водой, сняли закипевшие, установили новые. Огонь посильнее под котлами, слабенький огонь под сковородами… Вадим метался между костровищ. И понимал, что ему это очень нравится, несмотря на почти невыносимую боль в мышцах.
В конце концов суета начала стихать. Поварихи закончили жарить и унесли сковороды к реке — мыть. На «печи» поставили еще несколько котлов с водой.
— Иди поешь, а я тут покараулю, — сказал Вадиму один из дежурных по кухне, который только что закончил ужинать.
— Здорово ты с огнем управляешься. А Ваади ведь ни разу на кухню не зашел. Такой талант пропадал!
— Мы надеемся, что ты почаще будешь сюда заглядывать. У нас мало кто умеет с огнем работать, так что чуть не каждый день что-нибудь то сгорает, то не закипает….
Каша была странной. Что-то вроде баклажанной икры. К салатам он уже вчера притерпелся, хотя и не испытывал особой радости. А вот лепешкам обрадовался, хотя они были приготовлены явно не из муки.
— Приветствую на Арзюри, — обратился к Вадиму незнакомец — Меня зовут Хурот. По крайней мере здесь все так называют.
— Вадим, — кивнул Вадим, даже не пытаясь протянуть руку для рукопожатия.
Хурот показался ему крайне неприятным типом — глубоко запавшие глаза, легкая пренебрежительная ухмылка, усы и маленькая бородка. Первое ощущение было таким, словно он вдруг взял в руки жабу, только что выпрыгнувшую из болота.
— Я из верхнего лагеря. Специально пришел представиться вам и предупредить об уроках.
— Уроках?
