Асьенда полностью

– Вы в порядке? – тихо спросила я. Моя рука потянулась к его, но я быстро одернула себя.

– Мне нужно внутрь, – пробормотал Андрес. Он был ужасно бледен.

– Я пока что займусь уборкой гостиной.

– Не касайтесь круга. – От серьезности в его измученном голосе по спине побежали мурашки. – Не заходите за отметки. Я все еще чувствую… Оживленность. Прошу вас, будьте осторожны.

– Постараюсь, – пообещала я, опустив руку.

Он аккуратно пригнул голову, проходя сквозь дверной проем, и растворился в темноте дома Аны Луизы.

Что мы наделали?

Я поднималась к дому на онемевших от ужаса ногах. Что я обнаружу внутри?

– Беатрис.

Я обернулась на голос. По тропинке, ведущей к покоям слуг, шла Хуана. Она держала в руке два письма и махала мне ими, призывая подойти поближе. Лишь одно из двух писем было распечатано, и мое сердце затеплилось надеждой. Быть может, второе от матери?

В любой другой день я бы уперлась и настояла, чтобы Хуана сама подошла ко мне. Я бы стояла на своем в этой битве, предполагающей выяснить, кто настоящая хозяйка Сан-Исидро. Но не сегодня. У меня совсем не было сил с ней бороться.

На юбках у Хуаны была грязь. Коса растрепалась, и пряди падали ей на лицо, из песочно-коричневых волос торчали тонкие травинки сена.

– Что с вами случилось? – спросила я.

– Напилась и уснула в конюшне, – прямо ответила Хуана.

Я моргнула от удивления. Что за черт? Прежде чем я успела спросить, почему Хуана позволяет себе такое поведение, она передала мне нераспечатанное письмо.

На меня взирало собственное имя, написанное элегантным, отточенным почерком Родольфо.

– Он ненадолго возвращается, – произнесла Хуана ровным и незаинтересованным тоном. – Прибудет послезавтра.

– Вот так подарок, – проговорила я, так как сказать мне больше было нечего. По крайней мере, Хуане. Мои мысли пронеслись мимо нее, вверх по тропинке к дому, в котором колдовской круг все еще гудел от своей мощи, а вырвавшиеся из стен тени рыскали по территории.

– И какие бы шарлатанские игры ни затеял в доме ваш священник, кончайте с этим, – сказала Хуана, ее бледные глаза всматривались в мое лицо с такой силой, что по коже побежала дрожь. – Ему не просто так запретили появляться в Сан-Исидро. Возможно, вас забавляют местные суеверия, но вам должно быть известно, как мало терпения у Родольфо.

Я понимающе кивнула, хотя на самом деле ничего не понимала. Запретили появляться? Я не обсуждала с Родольфо многих вещей, в том числе и изгнание с асьенды священника. Но и Андрес не упоминал об этом. Я не решилась что-либо ответить – не тогда, когда в горле пузырился гнев, вызванный снисходительным тоном Хуаны.

Шарлатан! Местные суеверия! Да кем она себя возомнила, чтобы с таким неуважением говорить об Андресе? Она что, не видела, как люди на него смотрят? Как нуждаются в нем? Или ей попросту было наплевать? А знала ли она, что именно Андрес воодушевил Ану Луизу жечь копал для защиты? Его работа была даром. И могла спасти жизни в той битве, что мы вели с домом.

Со стороны дома Аны Луизы раздался протяжный тонкий вопль.

Сердце сжалось в комок. Бедная Палома.

– Что происходит? – резко спросила Хуана, будто только сейчас заметив угрюмое настроение, повисшее над двором.

– Разве вы не слышали? – Выражение лица Хуаны не изменилось после моего вопроса, и она ждала, пока я продолжу. – Ночью Господь забрал Ану Луизу.

Я не знала, чего ожидать от своей невестки. Было ясно, что они с Аной Луизой близки – их отношения, рожденные вследствие долгого пребывания в компании друг друга, были легкими и проверенными временем. Ожидала ли я, что она разразится рыданиями, как Палома? Что будет выглядеть словно из нее вышибли дух, как Андрес?

– Что ж, – холодно сказала Хуана. – Что ж.

И это было все.

Она резко развернулась на пятках и зашагала к конюшне.

Входная дверь в дом была приоткрыта, как я и оставила ее ночью, когда выбежала под дождь с Андресом. На меня скалилась мрачная, беззубая пасть со зловонным дыханием. Мгла окутала коридоры. Сейчас утро, напомнила я себе. Днем ничего плохого не случается.

Но плохое случалось и днем… Температура воздуха резко менялась. Я обнаружила в стене скелет.

Но все это произошло в северном крыле, а я направлялась в зеленую гостиную.

При воспоминании о том, как я упала на колени, а темная кровь стекала с подбородка на пол, меня затошнило.

То был обман. Тьма не могла мне навредить.

Но она убила Ану Луизу, раздался голос на задворках. Я подумала о холодных руках, столкнувших меня с лестницы, о том, насколько пугающе настоящими они ощущались. Насколько настоящей была ненависть. Тьма едва не убила Андреса.

Стараясь не задрожать, я бросила взгляд на недостающую на крыше красную черепицу и бурую бугенвиллею, криво свисающую с оштукатуренных стен. Сан-Исидро должен был стать моей победой. Моим будущим. Моим домом.

А сейчас мне оставалось лишь надеяться, что он не станет моей могилой.

Я сделала глубокий вдох, сжала руки в кулаки, чтобы набраться смелости, и шагнула внутрь.