Столь же осторожно сгрузили на кровать и замерли рядом, глядя сверху вниз с выжидающим вопросительным выражением. Эветьен вошёл следом, закрыл дверь. И я сообразила, что могу сказать «нет». Здесь и сейчас, и никто из них настаивать не будет. Одно моё слово, и мы оденемся и ляжем спать, как делали все прошлые вечера.
Несколько секунд на беспокойное подумать.
Одно-единственное слово.
И различные варианты окончания вечера.
Я посмотрела на Тисона, затем на Эветьена и снова на Тисона, чувствуя, как сердце колотится где-то у самого горла. Всё-таки просто спать втроём и заниматься сексом в таком же количестве собственно занимающихся – вещи разные…
И теория обычно лучше всего воспринимается именно в теории.
Глубоко вздохнув, я передвинулась на середину постели и попыталась выпутаться из кокона влажной ткани. Красиво и соблазнительно, конечно, не получилось, зато понято было правильно, без лишних уточнений. Тисон потянулся ко мне, ловко освободил от полотенца и вытащил заколки из волос, превратив тяжёлый пучок в ниспадающий водопад длинных светлых прядей. Отправив ткань на пол, а заколки на столик возле кровати, опустился рядом со мной на одеяло, медленно, аккуратно, словно каждую секунду ожидая, что я передумаю. На мгновение заслонил собой свет свечи на столике и огня в камине, склонился, накрывая мои губы своими. На какое-то время я совершенно потерялась и в долгом этом, упоительно сладком поцелуе, и в ощущении мужской ладони, исследующей тело неспешно, со вкусом. Я и сама старалась не отставать, прикасалась вслепую, будто в первый раз, изучала каждую линию, каждую часть тела мужского, каждый фрагмент кожи, до которых только могла дотянуться. Прижималась и отстранялась, позволяла прервать поцелуй, чтобы спустя пару вздохов продолжить его.
Шлёпанье босых ступней по полу с трудом пробилось сквозь состояние шальной пьянящей эйфории, напоминая о третьем лице в спальне. Секунда-другая, и шаги стихли, приглушённые толстым ковром у кровати. Мимолётный шорох – в отличие от бесстрашного брата-нудиста, Эветьен удосужился обмотать бёдра полотенцем, прежде чем выйти из ванной, – и перина прогнулась сильнее под дополнительным весом. От близкого, щекочущего ощущения второго мужчины эйфория отхлынула волной, проясняя сознание. Движения мои сами собой замедлились, руки одеревенели будто. Зажатая между братьями, между двумя жаркими обнажёнными телами, я в который уже раз застыла, силясь сообразить, что лучше делать.
Или не делать.
Чай, не постановочное порно со строго регламентированным временем на каждую позу и обязательным минетом в финале.
К ощущению присутствия добавилась новая порция прикосновений, теперь от Эветьена, столь же лёгких, неторопливых, скользящих по коже, ставшей слишком чувствительной, чтобы не реагировать остро на каждое, даже невесомое. С замиранием сердца я отвернулась от Тисона, встретила пристальный, изучающий взгляд Эветьена. Он рассматривал моё лицо в копившемся под балдахином полумраке, пока Тисон продолжил покрывать короткими поцелуями мою шею, плечо, грудь. Наконец Эветьен склонился ко мне, захватывая в плен мои губы, погружая обратно в негу.
А целовались мужчины хоть и похоже, особенно сейчас, но всё же чуточку по-разному, буквально на пару тонов.
Эветьен неизменно уверенно, головокружительно и телоослабевательно, однако более-менее ровно, без бездумных крайностей.
Тисон то страстно, жадно, отчего нас обоих мгновенно уносило куда-то в отдельную реальность, то нежно, точно извиняясь за прошлый напор, трепетно до того щемящего чувства с пресловутыми бабочками, разве что порхающими не в животе, а везде.
Наверное, это и здорово, что братья разные и похожие одновременно.
В сознании, затуманенном восторженной предвкушающей эйфорией, не сразу зафиксировался момент, когда Тисон отстранился, а Эветьен начал повторять путь брата, этакой дорожкой вниз по телу, подчёркнуто неспешной, распаляющей. Младший вновь завладел губами, подчёркивая только что отмеченный контраст, и, едва старший добрался до живота, обжигая кожу горячим дыханием, накрыл ладонью грудь. Приласкал, плавно переходя от одного полушария к другому и обратно, вынуждая выгибаться, цепляться за попавшее под пальцы одеяло. Эветьен же продолжил движение вниз, развёл мои бёдра и устроился между ними. Тело выгнулось сильнее, пальцы стиснули пододеяльник, я ахнула, погружаясь всё глубже и глубже. Губы Тисона, оставив мои, принялись блуждать по верхней половине, доставшейся в полное его распоряжение.
Оба брата сводили с ума.
Постепенно.
Шаг за шагом.
Поцелуй за поцелуем.
Ласкали меня, податливую, мечущуюся, желающую в едином порыве и растянуть удовольствие, и поскорее закончить с этими пытками. Прикасались то почти невесомо, одним дыханием, словно дразня, то более настойчиво, остро до разноцветных вспышек под веками, отчего не получалось уже сдерживать стонов.
А затем наслаждение налетело вихрем, захватило, закружило, молниями прошивая тело. И отпустило, оставляя в ином состоянии неги, на сей раз блаженной, укачивающей мягко.
