– И ты, человече, считаешь, я не справлюсь?
– У тебя в руках альвийский меч, великий бог. Заёмная сила от безумной Оружейницы, известной далеко за пределами Хьёрварда.
– И что? – исподлобья взглянул Отец Дружин.
– Если даже такое продолжение руки воина, как меч, сработано для тебя чужими альвами, пропитано их силой, то дело твоё плохо, великий бог.
«Великий бог» звучало уже почти как откровенная насмешка.
– Асы издревле пользовались оружием, не ими выкованным. – Старый Хрофт пожал плечами. – Молот Мьёлльнир для моего старшего сына Тора сделали гномы. Не вижу, почему бы мне самому не пользоваться клинком, выкованным альвами, вернее, одной альвийкой. А кто шил мой плащ, ты случайно не знаешь, всеведущий маг?
– Плащ твой значения не имеет, великий бог. А вот меч очень даже да. Я чувствую в нём древнюю силу, вашу исконную силу; но от альвов там очень, очень много. Даже слишком много, я б сказал. Смотри, как бы они не начали приказывать этому мечу в обход твоей собственной воли.
– Не беспокойся, – остановил разглагольствования мага Старый Хрофт. – И – лучше тебе удалиться. Ты оказал мне важные услуги, чародей Скьёльд, не хочу, чтобы тебя зацепило. Моё заклятие – для бога, не для человека.
Скьёльд растянул губы в подобии улыбки, более смахивавшей на оскал.
– Люди рано или поздно превзойдут богов. Помяни моё слово, вечный Один. Не смею более навязывать свою помощь, хотя, говорю вновь и вновь, готов содействвать всем и во всём.
Старый Хрофт лишь дёрнул щекой:
– Отойдите, все, дальше, ещё дальше!
Яргохор, Скьёльд и Фенрир безмолвно подчинились.
Валькирия Райна знала, что сама она сейчас – в доме Трактирщика, одного из аспектов самого Соборного Духа. Всё казалось настоящим, всамделишным – её тело, одежда, оружие. Может, и впрямь воительница перенеслась во владения Демогоргона как была, в истинной плоти; а может, здесь только её дух. Здесь ни в чём нельзя быть уверенной. Сознанию её казалось – она растянулась на неширокой лежанке в тихой и тёплой трактирной комнатке. И не просто растянулась, а спит и видит сон – воспаряя над сказочной землёй, выглядевшей почти как настоящая, с озерцами и перелесками, ручьями и холмами.
Теперь Райна чётко видела великое Древо.
Оно было всюду и надо всем. Призрачное – и вещественное, всё сразу. Ветви, распростёршиеся над небесами, звёздами и мирами. Корни, протянувшиеся к Источникам Магии.
Силы, боги, чудовища. Орёл и Дракон. Нечто над ними, куда ведёт золотая тропа, охраняемая странными стражами, вынесшими ей строгий вердикт – «не готова»; правда, она всё равно прошла.
Нет, куда лучше быть просто Райной, вдруг невесть откуда явилась непрошеная мысль.
Воительницей Райной, сражавшейся плечом к плечу с обычными парнями и девчатами, смеявшейся их неуклюжим шуткам у костра и пившей с ними скверное пиво в корчмах, тавернах и на постоялых дворах.
…А потом выносившей их из самой гущи сечи. Лечившей, выхаживавшей, но куда чаще – просто хоронившей. Она учила всех, учила щедро, однако ведь у них не было за плечами веков и веков сражений…
Они потом приходили сюда, в этот трактир, вдруг подумала она, забывая о Древе и прочем. Ну, или не в этот точно, но в его подобие – их ведь множество, и сам Трактирщик – един во множестве лиц.
Её друзья, соратники, собратья. Множество тех, кто полёг на поле брани, кто умер от ран, зачастую – у неё на руках; и множество тех, кто прожил долгую по меркам людей, или гномов, или орков жизнь – но кто всё равно пришёл сюда, к Трактирщику, кто вспоминал, сидя за этим столом, её, воительницу Райну, кто жалел о не сказанных ей в своё время словах…
Валькирия вдруг ощутила, что краснеет. Точнее, это её сознание решило, что сейчас следует покраснеть.
Рядом с ней не было спутника. Валькирии сражаются, они не предаются телесным забавам и тем более не дают пресловутой любви овладеть ими. Сигдрива позволила – и какой кровью это кончилось?..
Но сейчас, несомая крыльями «сна во сне» к великому Древу, туда, где ей надлежало отыскать душу собственной матери, Райна не могла не думать о всех, с кем сражалась и кто очутился здесь, в пределах Демогоргона. Все ли угодили сюда? Или кто-то достался Спасителю? Или попал в иные «залы Хель», в царства мёртвых из своих родных миров?
Она не знала. Но чем дальше, тем сильнее становилось неотвязное желание узнать. В памяти Райны всплывали лица, мужские и женские, лица боевых товарищей; да, сейчас, особенно после слов Трактирщика, она понимала, что многие из них любили её. Многие тосковали по ней, многие мечтали бы позвать за собой – но никто так и не решился. Высокая, статная воительница Райна, что играючи вышибала меч из рук даже самых бывалых рубак, не подпускала к себе никого.
Кто знает, может, она и была не права.
Дерево наплывало поистине великое. Валькирия совсем уже потерялась, не зная, где она сейчас, что может и грозит ли ей что-то – состояние, для воительницы совершенно невозможное, даже немыслимое. Сейчас у неё словно не стало тела, тело оставалось… там, позади.
