— Хм. — отозвался стоящий впереди всех мужчина, кого-то мне смутно напоминающий. Выделялся он ослепительно белоснежной кожей, да такой, что японские гейши удавились бы от зависти. Волосы были из той же категории, категории зависти Трандуила. — Рад, что в Ванахейме появились продолжатели вашего дела… Прошу прощения. Приветствую вас, принц Вили.
— Да, поэтому надеюсь, что меня трогать более не будут. Обучение учеников занимает много времени, которое я не желаю тратить на подобные бесполезные мероприятия. — проворчал старик.
— Что-ж, я повлияю на царя Ванахейма от лица Асгарда. Мнение боевого соратника самого Всеотца будет учтено. Который к тому же обучает его племянника. — кивнул асгардец, на счёт личности которого у меня возникли некоторые подозрения… Тут же подтверждённые Тянлуном:
— Спасибо, Хеймдалль. Можешь передать Одину, что я замолвил за тебя словечко.
Паззл в голове сложился. Этот мужик был весьма и весьма похож на актёра, игравшего Хеймдалля в киновселенной… Только он белым, абсолютно белым. Ощущение такое, словно негра перекрасили в белого. Несколько сюрреалистично, но знатно выделяет его на фоне европейских и азиатских лиц вокруг.
— Что вы. Мелочь сделанная мною никак не заслуживает подобной рекомендации. — на полном серьёзе проговорил беловолосый, чуть склонив голову.
— Лишняя скромность воину тоже не к лицу. — вздохнул ван, покосившись на нас. — Ладно, идёмте. Пиры меня заколебали ещё пару тысяч лет назад, но вам будет неплохо понимать, с чем придётся ещё не раз иметь дело.
Спустя час. Хуа.
Она не особо была довольна происходящим.
Вместо тренировок быть вынужденной находиться на совершенно бесполезном пиру — что может быть хуже?
Даже отец, всячески противившийся этому мероприятию и высказывавший своё неприятие, сейчас вполне довольно и весело общался с какими-то ванами и асами его возраста.
Покосившись в другую сторону, Хуа быстро нашла тёмную макушку соученика, тоже бывшего в приподнятом настроении, и общающегося со своими родителями. Помня о сказанных её отцом словах, он пригласил их сесть поближе, а потому сероволосая имела возможность лицезреть их общение.
Хуа, возможно, хотела бы также… Но её отцу явно больше были интересны старые приятели, а мать… А о матери она ничего и не знала. Мастер и одновременно отец отказывался о ней говорить. Даже когда его дочь попыталась расплакаться.
Даже в тот позорный момент её жизни он молчал.
Прошли годы и она думала, что смирилась. Но как оказалось… Нет, не смирилась. Однако… Хуа никогда не считала себя плаксой и слабачкой. Стальные тиски поразительного для её возраста (по словам окружающих) самоконтроля быстро взяли разум под контроль, и единственное напоминание о сковавших девочку эмоциях осталось лишь в её глазах.
Но Винлину, похоже, хватило и этого.
— Хуа? — соученик посмотрел на неё несколько удивлённо. На его лице следом мелькнуло понимание, но не успела голубоглазая осознать увиденное, как брюнет продолжил: — Давай я познакомлю тебя со своими родителями?
— А? — моргнула она, быстро прокручивая в голове сказанное. — Хорошо. — отказаться сейчас было бы невежливо, особенно учитывая те слова отца… Которые она тут же выбросила из головы. Её родитель и учитель порой мог нести полнейший бред с серьёзным лицом, чем серьёзно раздражал.
— Так ты дочь этого старого пер… Этого старого вана? — несколько запнулся высокий мужчина, весьма похожий на Винлина. — Помню шок всех его знакомых, когда он объявил о тебе.
— Это настолько удивительно, господин Вили? — удивлённо вопросила сероволосая, не понимая такого ажиотажа.
— Ну, буду честен, в его возрасте если и возможно завести ребёнка, то это практически никто не делает. Увы, как бы это печально не было, но на старости лет это одна морока. Хотя, судя по тому что я о тебе услышал… — мужчина кинул взгляд на Винлина, растянувшего губы в ухмылке. — С этим у него проблем нет. Что я не могу сказать о тебе и матери, да, сын?
— Ну а что я могу поделать, если моя мать — совершеннейшая лентяйка? — беззаботно пожал плечами Винлин. Хуа же с некоторым неодобрением посмотрела на женщину во много раз старше её самой. Во вранье или даже недоговорках её соученик никогда не был замечен, а потому дочь Тянлуна сразу же поверила в характеристику этой женщины.
— Вот уж не думала, что меня будет осуждать парочка мелких детишек. — пробурчала эта особа, явно всё поняв, но Хуа была достаточно тверда в своих убеждениях по поводу вреда лени, потому взгляда не убрала.
Дальнейший разговор ничего особенного по мнению Хуа, не представлял. Самое простое знакомство… Хотя, парочка моментов, несколько смутивших её, были. Когда они назвали её подругой Винлина и порадовались этому факту, а также… Сам факт столь тёплого отношения.
Не то чтобы это было для неё чем-то незнакомым и непонятным… Просто… Просто друзей она так и не заимела, а оттого столь тёплое отношение получала только от отца. Потому что она казалась всем этим лентяям слишком требовательной и прямолинейной. А ломать собственный характер и убеждения ради других… Обойдутся!