— Но, Джин, кто же тогда нам Эдна, если не подруга?
— Кто угодно, только не подруга. Хочешь, я тебе скажу, кто она? Простая баба, пережиток прошлого. Такая молодая, а не может газету прочитать, узнать, что происходит в мире. Она же неграмотная!
— Но для того, чтобы знать, что происходит в мире, не обязательно читать газеты, об этом можно и по радио услышать. И потом, я не так определяю, кто мой друг, а кто нет.
— Значит, тебе безразлично, где искать друзей?
— А что ты называешь дружбой? И что такое подруга по–твоему?
— По–моему, подруга–это та, которой я могу поведать все, что у меня на душе, зная заранее, что она об этом никому не проболтается. С Эдной я не могу себе такое позволить, значит, она мне не подруга.
— Ну вот видишь, это же совсем не потому, что она не умеет читать и писать.
— Должна тебе сказать, и это тоже имеет значение. Стоит мне подумать, что у таких девиц полно денег, когда столько людей, которым она не чета, с трудом зарабатывают себе на жизнь, я просто бешусь.
— Джин, дорогая, так уж устроено, уважают того, у кого есть деньги.
— Значит, по–твоему, Эдну тоже скоро станут уважать?
— Если уже не уважают.
— Очень жаль!
— Почему?
— Да потому что тогда придется всю жизнь притворяться, будто бы мы с ней дружим, хотя она и безграмотная. И обиднее всего то, что она в жизни не поймет истинной причины нашего к ней отношения: мы ведь зачислили ее в приличные особы просто из милости, вот это–то меня и. злит. Знаешь, Анжела, что она мне ответила, когда я ей рассказала про Сюзанну?
— Про Сюзанну? А что случилось?
— А ты не слышала? И не знаешь, что наша Сюзанна родила ребенка, но он полумальчик, полудевочка?
— Полумальчик, полудевочка?
— Да. Правда, удивительное дело?
— Конечно!
— Ну вот, видишь, ты реагируешь, как человек образованный. Удивляешься, что у нас могло такое произойти. А знаешь, что мне сказала Эдна?
— Что она тебе сказала?
— Она сказала буквально вот что: «Джин, я не понимаю, что ж тут особенного?»
Джин и Анжела так громко расхохотались, что привлекли внимание сидящих за соседним столиком мужчин, которые в перерыве, пока джазисты отдыхали, пили пиво. Молодые люди заметили двух дам без кавалеров и решили, что несправедливо оставлять их одних. В мгновение ока оба свободных стула у их столика оказались занятыми. Джин и Анжела прикрыли глаза ладонью в знак того, что они не ищут новых знакомств, но молодые люди не только не ушли, но даже затеяли с ними разговор.
— Раз вы прячете от нас ваши прекрасные глазки, мы с вами поиграем в загадки и отгадки, — сказал один из них.
— Ну что ж, начнем, — продолжил другой молодой человек. — Отвечайте «да» или «нет» и, самое главное, не жульничайте, не открывайте глаза. Нас двое или трое?
— Дуралей, вас двое, мы же видели, когда вы подходили, — ответила Джин.
— Прекрасно. А мы красивые?
— Если бы вы были красивые, то не сидели бы в дансинге одни.
— Ответ неплохой, но неправильный, потому что мы не одни: мы с вами. Два плюс два, это четыре, а четыре, деленное на два, как раз составляет две пары, вы согласны?
— Это вы сами отвечаете, а не мы.
— Ну это ничего не значит. Продолжаем игру. Мы богатые или бедные?
— Прежде всего вы глупые, если воображаете, что имеете дело с девицами легкого поведения.
— Здорово отвечено. Эта девушка мне решительно нравится.
— Ну нет! Прежде чем делать выбор, спроси моего согласия. Может, она мне тоже нравится?
— Нахалы, вот вы кто! Мы не желаем вас видеть! Уходите!
— Нет, игра не кончена. Последний вопрос: будем мы с вами танцевать, да или нет?
— Интересно, как это танцевать без музыки?
— А под музыку?
— Вас это не касается, — сказала Анжела. — Мы будем танцевать, с кем нам захочется.
Они обе одновременно отняли ладони от глаз.
— Вот дурачье! — воскликнула Анжела. — Хорошо, что мы не согласились с ними танцевать. Откуда вы взялись в таких хламидах?
Джин и Анжела громко расхохотались, разглядев, что их кавалеры одеты в яркие, клетчатые пани[1] – предмет гордости мастеров из племени ашанти, занятых изготовлением национальной одежды. Мужчины выглядели совсем неплохо в таком наряде, но дансинг «Тип—Тоу», надо признать, был не самым подходящим местом для того, чтобы щеголять здесь в прадедовских одеяниях. Танцы под оркестр на европейский лад требовали и европейских костюмов, даже если в такую жару галстук давит вам потную шею и вот–вот задушит вас.
