— Я тоже. Вроде бы ему что–то надо мне сказать, но я мешаю ему выложить то, что у него на сердце.
— На сердце, на сердце, говоришь? Это ты, наверное, первой затеяла разговор про его сердце?
— Да нет же, Мам. Я и не знаю, есть ли оно у него!
— Ну ладно, девочка моя, слушай. Этого типа, видно, нам сам бог послал.
— Почему?
— Я тебе потом объясню. А сейчас, по–моему, пора собираться. Видишь, все уже уходят.
— Ну и денек! Выручку и считать нечего.
— Тем хуже для нас.
Эдна, с ее волнующе выразительной грудью, был настоящая красавица
Черная греза поэта.
Она жила жизнью обычной рыночной торговки и о будущем, по правде говоря, думала очень мало. Зато Мам не переставала твердить своей внучке, что требует от нее лишь одного: чтобы та достойно продолжила их дело, если вдруг ее, бабушку, свалит недуг или в дело вмешается смерть. А Эдна в ответ только смеялась. Не потому, что потеря бабушки ее не трогала, нет, просто сама бабушка умела так говорить о самых важных минутах жизни человека, что Эдна воспринимала смерть как неотъемлемую часть существования. Люди умирают, и это тоже — жизнь. А грусть — всего лишь притворство, за которым скрывается неспособность противостоять жизни, — той жизни, что непрерывно восполняет пробел, причиненный безжалостной рукой смерти. Каждое утро встает новое солнце и для нас наступает новый день.
Дождь, будь он проливной или просто небо уронит как бы в насмешку всего несколько капель, — это все для того, чтобы мы верили в возвращение безоблачных дней. Туча, которая хотела бы погубить солнце, способна лишь окропить крыши домов небесной водой, прозрачной, как красивая ложь.
Солнце никогда не умирает, солнце — это человек, .обретший бессмертие. Это великое божество.
От одной этой мысли глаза девушки заискрились. Ей еще и пяти лет не было, когда она впервые услышала от бабушки, что солнце — это бог. А позже, когда бы ни вспоминались ей бабушкины слова, она испытывала чувство необъяснимой радости, о чем красноречиво говорили ее счастливое лицо и глаза.
Эдна росла при бабушке и знала ее куда лучше, чем кого–либо из своей семьи. Мам присутствовала во всех ее детских воспоминаниях — и тогда, когда была еще жива ее мать, а это длилось недолго, и тогда, когда тетушка, которую родственники прозвали Принцессой, решила взять на себя заботы о маленькой сиротке.
Отец Эдны оставил семейный очаг незадолго до появления на свет ребенка, заявив, что он непричастен к беременности своей жены. Для злоязычных это был лакомый кусочек. А вы знаете, что такое человек злоязычный: он говорит и «да» и «нет» по любому поводу, даже когда речь идет о таком важном деле. Разумеется, в своих бесконечных пересудах злоязычные любили подчеркнуть тот факт, что «брат Данка» только на восьмом месяце беременности своей жены заметил, что он не одинок в ожидании появления младенца. Этой минуты ждал и другой, хотя отнюдь не собирался выполнять обязанности отца. Если вам когда–нибудь доведется попасть в положение будущего отца, советую вам с самого начала разобраться, ваш ли это ребенок или нет.
Таким образом, Эдна появилась на свет, когда в доме уже не было отца. Прошли первые четыре счастливых года в жизни ребенка, и тут судьба словно ополчилась на это хрупкое существо: когда девочке пошел пятый год, умерла ее мать.
Тетушка Принцесса имела законного мужа и по воскресеньям дважды ходила в церковь. Жила она не под одной крышей со своим мужем, господином Тетейя, и даже не в одной из многочисленных пристроек, лепившихся к основному господскому дому и составлявших «владение» хозяина. Дело в том, ‚что все эти пристройки были заняты другими женами Тетейя. Он привез их из Дагомеи, и они, эти жены, узнав, что Тетейя собирается взять себе еще одну жену, которая к тому же будет на особом положении, совсем остервенели. Тетушка Принцесса, как большинство членов ее семьи, происходила из племени ашанти и жила в Аккре «испокон веков», как она не без гордости заявляла всякий раз, когда хотела напомнить своим соперницам, что она в Гане — своя.
