Юнги наконец осенило. Третья сила. Над двумя непримиримыми врагами обязательно должна быть третья, заинтересованная в самой сути конфликта, а не в итогах. Проспонсированный на базе Ватикана заказ извне. И олицетворяло его как раз сотрудничество с Эльмазом, который до сих пор ничего не понимает. Может быть тогда на это и подписали Намджуна, может быть тогда и выдвинули нового кандидата в мэры Катании и позволили примкнуть к чаше шейху, бросив якорь к положительно настроенной Турции. У этой организации другой мотив - дать всем то, чего они заслуживают и поставить точку. Марко работал в этом направлении не покладая рук и не зря пропадал в Венесуэле. Столкнувшись, противоборствующие силы получат полагаемое им наследие. Только вот Марко не учёл того, что сын не оправдает надежд, он наивно полагал, будто Тэхёну, подобно ему самому, не будет чужд путь жертвы. Всерьёз верил, что передал ему любовь к несуществующей семье вместе с молоком матери, к которому не имел отношения.
На размышления у Юнги ушло порядка десяти минут. Он видел пьесу в лицах, не зная никого поимённо. Но зная слишком много, чтобы ему позволили остаться в живых. Стидда следила за ним и его передвижениями. Он вычитал немало документов и хроник, побывал не в одном полицейском архиве и сунул нос, куда не следовало. Пожалуй, сейчас он один из немногих, кто вообще может объяснить развернувшуюся историю с первой по последнюю страницы.
Словосочетание напросилось само. Горькое. Отработанный материал.
Шейх не шевелился, отупело разглядывая узоры на ковре. Его не шибко волновало, что станется с наживкой по имени Сицилия. Услышав знакомое имя, Юнги встряхнулся.
— Я потому и хотел Эсперансу забрать. Тут хрен знает, что творится. Детей насилуют, выворачивают людям кишки, заговоры строят. О, Аллах, я домой хочу… просто домой. Напиться и забыться сном.
Юнги проникся к нему сочувствием. Он бы и сам не прочь свалить, забрав всё ценное с собой. Но какого-то хрена ему посчастливилось родиться принципиальным и верным обещаниям.
…Скованный внезапно полоснувшим по рёбрам страхом, Юнги рассеянно огляделся. Что-то не так. У Эльмаза не было охраны. Ни одного человека. Ни из мафии - как надсмотрщиков, ни из его окружения, как последних преданных.
— Ты один, что ли?
— Один, конечно. Вы перебили всех моих людей.
Тут взгляд пал на маленькую красную точку, замершую на изножье кровати. Юнги не подал вида, что заметил прицел. Медленно направил на Эльмаза пистолет.
— Что? Всё равно прибить меня хочешь? Давай. Только без садизма, в голову сразу.
— Слева снайпер, — одними губами произнёс Юнги, и Эльмаз, шмыгнув, почти повернул голову, но Юнги снова ударил его, добавляя вполголоса: — Ради бога, не пались.
— Какого чёрта так больно бить…?
Сомнений не было: привезти Эльмаза должен именно Юнги. Наблюдателей предостаточно. Знали, что шейх проболтается и выложит всё, как на духу. Если Юнги отойдёт от ожиданий и программы - убрать могут не только их с Эльмазом. И это единственное, что останавливало его от хода конём. Как жаль, что очевидные ответы, маячившие перед глазами, выпадали из поля зрения. Юнги бы сейчас и не спорил с замечанием Хосока о том, что нюх волка потерял былую остроту из-за запаха наживы.
— Если я тебя не привезу, куда полагается, — говорил Юнги шёпотом и связывал ему руки прихваченной верёвкой, — то нас грохнут.
— По-моему, меня и так и эдак убьют.
— Не дрейфь.
— Слушай, Юнги…
Он затянул узел и снова развязал.
— Передай Хосоку, что он лучший танцор из всех, кого я знал. И ещё. Ты католический священник, но отпусти мне грехи, пожалуйста.
— Так и быть - отпускаю, — выдохнул он. — Аминь.
— И ещё. Я несколько обижен. Ты плохо на меня думал. Я бы тебя ни за что не предал, братишка. Ты спас мне жизнь. И раз сейчас требуется моя - делай с ней, что хочешь. Это справедливая цена.
Непонятным и размытым мазком для Юнги оставалась фигура Намджуна, скорее всего, державшегося в группе, курируемой ранее самим Марко. Юнги уповал, что Хосок находится под защитой. Позже ясность приобрела ранее не увязывавшаяся деталь: Намджун явно настраивал Юнги против Эльмаза. Толкал его на встречу, как мог, подозревая о том, что Эльмаз знает о подводных камнях. Разве что, ни Намджун, ни шейх, понятия не имели: самим им предписано остаться именами в титрах чужого фильма.
— О да, отец Мин, нашёл время для сожалений, — покачал головой падре.
— Ты о чём? — спросил на выходе Эльмаз.
— Да так… Ты ведь Намджуна при себе держал не в качестве дорогого сердцу сослуживца?
— Как сослуживцу, я как раз доверял ему, — замялся Эльмаз. — Он сказал, что побудет при мне, чтобы оказывать тебе помощь. Будто бы ты вляпался в передрягу, из которой тебя пора вытащить. Но когда он перебил моих людей… Я даже не знал, как реагировать. Кажется, он один из тех крутых парней, чья жизнь окутана мраком тайны?
— Нет, Эльмаз. Хуже. Кажется, мы все в большой заднице.
