И в этой глубокой тишине послышалось чье-то дыхание. Нас подслушивали? Я напрягся, расправил плечи. Мой голос не был наделен той силой, что голос Байрона, так что пришлось собраться и глубоко вдохнуть, чтобы звучать убедительно.
— Кто бы ты ни был, выйди и покажи себя, — на всякий случай занял боевую стойку, чтобы защититься, если на меня нападут.
Если в поместье есть кто-то чужой, кто хочет причинить вред моей семье, придется с этим разобраться. А потом проверить фонари на стенах. Потому что какого черта здесь так темно?
— Каррр! — радостное карканье надоедливого ворона раздалось еще до того, как этот комок перьев врезался мне в грудь.
— О, Берти, нет! — раздался тихий смешок, и моя жена-скромница, Шелли, показалась из-за угла. Ее губы сложились в улыбку на прелестном личике, она пыталась сдержать смех, чтобы никого не разбудить. Однако, подавить веселье ей было очень трудно, видя, как я брызгал слюной, рассыпая проклятия, и пытался отдышаться после того, как в меня врезалась птица.
— Да, Бертрам, я тоже по тебе скучал. Не обязательно пытаться выцарапать мою душу, — он хватался когтями за все, что попадалось, чтобы зацепиться за меня. Отойдя от шока, подставил руку, и он прижался ко мне, от радостного возбуждения потряхивая хвостом и крыльями и рассыпая золотистую пыльцу во все стороны. Захотелось чихнуть, но это желание было перебито неудержимым смехом: я и правда скучал по этому маленькому балбесу.
— Прости, что пряталась там, любимый, — сказала Шелли и наконец спасла меня от этого приступа любви. Она забрала ворона, который пытался залезть мне под ребра, к себе на руки. — Хотела найти тебя и не удержалась от подслушивания.
— И как давно ты здесь? — спросил свою шпионку и подошел к ней, чтобы обнять за обнаженные плечи. Ночная рубашка, в которую она переоделась, выглядела удобно и красиво, но явно не была предназначена для разгуливания по холодным коридорам. В такой только греться под одеялом с любимым мужем. Лучше, конечно, без нее, но это уже другой разговор. С учетом того, что она еще и обувь не надела, она точно хотела подхватить воспаление легких. Дать бы ей по заднице за то, что не бережет себя, но ругаться не хотелось. Я был обезоружен ее красотой и заботой. Такая беспечность жены одновременно раздражала и умиляла меня.
— С тех пор, как услышала звон стекла, — призналась она, застенчиво улыбнувшись. Мы пошли на третий этаж в сторону нашей спальни. — Тебя так долго не было, я волновалась. Потом эти странные звуки, они обеспокоили меня еще больше. Сначала хотела вмешаться, а потом залюбовалась, как вы с моим братом мило возитесь с Грэгом. А потом уже просто постеснялась выдавать свое присутствие…
Мы поднялись на один пролет, оказавшись на небольшой площадке, разделяющей лестницу надвое. Шелли замедлила шаг, а потом совсем остановилась.
— Милая? — она стояла, опустив взгляд и поглаживая Бертрама, словно искала утешение в этом бестолковом создании.
— Мне слишком часто приходится напоминать себе, что все это происходит на самом деле. Кажется, что я потерялась где-то между сном и явью, застряла в ловушке, и всего этого не существует за пределами моего сознания, — доверчиво шептала она, раскрывая мне причину своей частой задумчивости и отстраненности.
Осторожно приподнял ее лицо, подцепив пальцами точеный подбородок, чтобы посмотреть в глаза. В них читались все ее сомнения и страхи.
— С чего ты взяла, что это сон?
— Потому что уже давно, очень давно не видела своего брата таким счастливым и спокойным, — на этих словах ее прекрасные глаза наполнились слезами, хотя улыбка, которой она меня одарила, была ослепительной и искренней. — Спасибо за то, что так добр к нему.
— Шелли, — притянул ее к себе, чтобы обнять. — Ты не должна благодарить меня за то, что я всего лишь поступил правильно. Любой человек, которого ты любишь, может назвать это место своим домом. И Сет, как никто другой, заслуживает это право. Вы оба заслуживаете.
Она посмотрела на меня с бесконечной благодарностью, у меня даже дыхание перехватило. Пара подобных взглядов уже прилетала мне от Риты, но в этом у признательности не было никаких границ. Было немного не по себе от осознания, как сильно эта женщина меня любила, страшно не справиться с такой ответственностью.
Я вздрогнул, будто кто-то кольнул иголочкой в сердце.
Шелли удивленно ахнула, ее розовые губки приоткрылись. Уверен, она почувствовала то же самое. Между нами возникла какая-то связь.
— О, Макс, — неверяще прошептала она.
— Ты знаешь, что это было? — взволнованно спросил ее. Было такое ощущение, что в наших отношениях начинается новая эра.
— Эта легенда была моей любимой в детстве, — ответила она не менее взволнованно. Казалось, что радость не помещается в теле Шелли и заставляет ее перетаптываться с ноги на ногу и пританцовывать. — Говорят, что если один человек тянется к другому, он оставляет в его душе отпечаток. Это называется Эхо Сердец. Оно дает о себе знать, когда люди узнают об истинной силе чувств друг друга, и не отпускает до конца жизни.
