— Ты определенно привлек мое внимание, как и всех, кто видел твою драку с Рэдом Дуэйном, — усмехнулся он. — Но, признаюсь, твой прикид меня тогда… э-э… несколько шокировал. — Он явно сдерживал смех. — Но когда ты еще и гонки выиграл, я почти уверился. Поэтому и попросил тебя участвовать в Церемонии. Хотя, если честно, даже испытание со щитом не убедило меня окончательно, что я не ошибся. Нет. Этот момент… он настал только сейчас.
— Почему сейчас? — выдохнул я. В груди что-то странно трепыхнулось, будто маленькая птичка, внезапно обретшая надежду.
— О чем ты думал, когда вспоминал детали Клятвы? — спросил он вместо ответа. Я нахмурился. Та мимолетная радость, что только что затеплилась, тут же угасла, сменившись тяжелым предчувствием.
— Я думал о том, что для такой, как Иди… быть связанной по рукам и ногам этой Клятвой… это же практически смертный приговор, — ответил я, и когда я произнес это вслух, меня самого чуть не стошнило от этой мысли. В горле встал ком.
— Вот оно, — прошептал Рамзи, и его слова вырвали меня из омута той тяжелой, почти удушающей печали, что навалилась на меня.
— Что «оно»? — я посмотрел в его глаза, в которых плясали хитрые искорки. Он… он ухмылялся?
— Этот взгляд, — сказал он. — Такой же, какой я не раз видел у себя в зеркале, когда думал о судьбе сестры. Вот почему я знаю, что ты уже… неравнодушен к ней. Очень неравнодушен. И поэтому я знаю, что могу просить тебя помочь мне спасти ее. Я ошибаюсь? — Его голос звучал тихо, но настойчиво.
— Нет, — глухо ответил я, понимая с пугающей ясностью, что он чертовски прав. Неравнодушен — это еще мягко сказано.
Перед глазами тут же возникло ее лицо — лицо Иди, этой удивительной Женщины-антилопы. Ее глаза, ее улыбка, все те мимолетные выражения, которые я только начинал для себя открывать… И я с каким-то внутренним шоком понял, что хочу… хочу узнать ее лучше. Расшифровать каждую эту милую морщинку у глаз, каждый ее вопросительный взгляд. Черт побери.
Мне отчаянно захотелось снова ее поцеловать. Почувствовать тепло ее тела рядом со своим. Я хотел быть причиной ее чуть кривоватой, но такой подкупающей улыбки. Слышать ее заразительный смех. И, Мара свидетель, я хотел собственными руками придушить ту угрозу, что нависла над ней, как черная туча, и украла эту улыбку с ее лица.
— Макс? — голос Рамзи вырвал меня из этого потока мыслей и чувств, которые нахлынули так внезапно.
— Иди… я… Чем я могу помочь? — слова вырвались сами собой, хрипло, но твердо.
Лорд тяжело положил руку мне на плечо, сжал так, что кости хрустнули. «Ты уже сделал больше, чем думаешь, друг мой».
Башка плыла, и явно не туда, куда надо, после порядочной дозы хорошего пойла. Нутро приятно горело, но мысли путались, как наушники в кармане.
Я попытался хоть как-то собрать мозги в кучу. «Так, давай подробнее, Лорд. Начиная с того, почему ты считаешь, что Иди в опасности, и как, по-твоему, мы можем вытащить её из-под этой их Клятвы».
Байрон Рамзи резко втянул воздух, и его тяжелая рука на моём плече сжалась сильнее. Он вдруг отвернулся, и я аж моргнул от удивления, увидев на его лице такое явное облегчение, что он сразу будто постарел лет на десять. Мужик явно нёс на себе тяжкий груз.
«Ты не представляешь, Макс, — голос у него дрогнул, — как приятно слышать от тебя эти слова. С той самой уверенностью, которую я сам чувствовал с тех пор, как…» Он запнулся, рука его бессильно упала, словно этот невысказанный груз придавил его к земле.
«Байрон?» Я чуть подался вперёд, видя, как он провёл ладонью по лицу, стирая не то пот, не то усталость.
«Я ведь рассказывал, как получил свой статус, верно?» — спросил он, голос стал глуше.
«Да, ты и Ашер Эндрю Роджер что-то упоминали про какой-то обряд». Я кивнул, припоминая тот разговор.
«Обряд перехода, ага, — подтвердил он. — Так отец может передать силу, дарованную ему Марой, своему избранному наследнику». Байрон покачал головой, снова помолчал с минуту, собираясь с мыслями. «Моя мать… она очень любила отца. Была беременна Иди, когда отец добровольно решил уйти… через мою руку, во время Ритуала. Горе просто свело её с ума. Вскоре после того, как я занял его место, стал Лордом, она совершила последний акт безумия».
По спине пробежал холодок. «Что она сделала?» История принимала совсем хреновый оборот.
«Пыталась утопиться в океане, — он тяжело вздохнул. — Если ты не знал, пить Слёзы Мары — смертельно опасно. Тех, кто не является её преданным служителем, это сводит с ума. Охране удалось вытащить её, как раз чтобы она успела родить… но мать не выжила. Какое-то время с моей младшей сестрёнкой всё было очень шатко. Она была бледная, как лунный свет, тихая и неподвижная, почти ни на миг не шевелилась, прежде чем наконец открыла глаза. Да и потом, говорить начала только года в четыре. Ты и представить не можешь, Макс, через что я прошёл. Сколько дерьма разгрёб. Чувство вины готово было сожрать меня заживо. Только забота о двух оставшихся младших сёстрах и удержала меня от того, чтобы не сломаться окончательно».
