Таллос, огромный, как медведь, возник из-за угла горна, словно материализовался из дыма и копоти. Его лицо было черным от сажи настолько, что белки глаз казались неестественно яркими на этом фоне. Массивные руки, покрытые мозолями и ожогами от многолетней работы, были перепачканы глиной и металлической пылью. Но глаза довольно поблескивали — в них читалось удовольствие от хорошей работы и легкое презрение к теоретикам, которые не понимают практических вещей.
«Мои люди знают камень, Ворон, — его бас прорезал шум кузницы. — Он держит жар лучше твоих хлипких железяк. Мы строим на века, а не на один сезон. Камень — это основа, а металл — всего лишь украшение».
«Нам не нужны века! — вскрикнул Сет, теряя последние остатки аристократического лоска. В его голосе звучали нотки истерики. — Нам нужна контролируемая термомагическая реакция! А не вулкан в подвале твоего дома! Ада, дорогая, мы удержим поле, если они добавят еще жару?»
Ада стояла в центре группы из семи магов, образовывавших идеальный круг. Её ладони были вытянуты в сторону нового, экспериментального горна, а пальцы почти незаметно дрожали от напряжения. Вокруг горна мерцал и подрагивал купол из чистого света, который искажал воздух, как летний зной над раскаленным асфальтом. По её лбу катились крупные капли пота, которые тут же испарялись от исходящего жара, но голос оставался спокоен, как застывшая лава — контролируемая сила, готовая в любой момент вырваться наружу.
«Поле на пределе, Сет, — каждое слово давалось ей с усилием. — Магический резонанс начинает нарушаться. Еще один градус, и оно схлопнется, похоронив нас всех под расплавленным шлаком. Скажи своим варварам, чтобы работали головой, а не только мускулами».
Я усмехнулся шире, наблюдая за этим хаосом с точки зрения человека, который видел, как работают и современные заводы, и кустарные мастерские. Варвары, аристократы, маги… Все смешалось в этом котле, как компоненты химической реакции. Я видел, как один из бывших гвардейцев Кларка, чьи холеные руки еще неделю назад знали только эфес меча и бархат перчаток, теперь сноровисто работал молотом рядом с жилистым шахтером. Мозоли на его ладонях появились буквально за дни, но он не жаловался, лишь иногда морщился, когда думал, что никто не видит. Шахтер же, который еще недавно готов был перегрызть гвардейцу глотку за кусок хлеба, теперь терпеливо показывал ему, как правильно держать инструмент.
Рядом с ними женщина из Зареченска, чей муж погиб при первом нападении теней, методично сортировала уголь по размеру и качеству, подавая его магам. Её лицо было сосредоточенным, почти медитативным — она нашла в этой монотонной работе способ справиться с горем. Каждый кусок угля она проверяла на вес, звук, цвет, отбрасывая слишком влажные или с трещинами.
Они все потеряли свои старые роли, свои прежние жизни. Война, как универсальный растворитель, смыла все социальные перегородки, все предрассудки. Она содрала с них все наносное — титулы, богатство, происхождение — оставив только самую суть: желание выжить. Желание дать отпор. И здесь, в грохоте и жаре, под руководством сумасшедшего ученого, молчаливой ведьмы и упрямого, как скала, шахтера, рождался не просто Альянс. Рождалась армия. Армия тех, кому больше нечего терять. И это делало их самыми опасными существами во всем этом трескающемся по швам мире.
Для главного эксперимента выделили отдельную, самую защищенную часть кузницы. Её отгородили от общего хаоса временной стеной из камня и магически укрепленного дерева, и за эту черту пускали лишь избранных. Воздух здесь был другим — более чистым, но одновременно наэлектризованным от концентрированной магии. Я и Рита стояли у самого края огороженной зоны, чувствуя себя сторонними наблюдателями на этом празднике высоких технологий и древней магии. В животе поселился неприятный холодок предчувствия. Слишком многое зависело от этого момента. Если эксперимент провалится, мы вернемся к обычным мечам против тварей, которых не берет обычная сталь.
В центре, над специально отстроенным тиглем, колдовали Сет и Ада. Тигель был произведением искусства сам по себе — выложенный особым огнеупорным камнем, с системой воздуховодов, которая позволяла регулировать температуру с точностью до градуса. Таллос, стоявший у гигантских мехов, был их грубой, но необходимой силой, послушной воле гения. Его массивная фигура напоминала титана, которому поручили раздувать огонь под котелком у богов. Пот стекал по его могучей спине ручьями, но он не показывал ни малейших признаков усталости.
Приготовления заняли почти час. Сет и Ада настраивали магические поля, проверяли температурные режимы, калибровали потоки воздуха. Каждая мелочь имела значение — малейшая ошибка могла превратить эксперимент в катастрофу. Я наблюдал за их работой с тем же восхищением, с которым когда-то смотрел на хирургов, готовящихся к сложной операции. Та же концентрация, та же предельная точность движений.
