«Что происходит⁈ — прокричал Сет, выпуская очередную стрелу. — Почему ты остановился⁈»
Я обернулся к остальным. Рита, вся в черной ихоре, тяжело дышала, но продолжала отбиваться от нападающих. Шелли, сжигая очередную тварь, с тревогой смотрела на меня. Они видели все по моему лицу.
«Она не может, — выдавил я, перекрикивая шум. — Система требует… жертвы. Кого-то из рода Рамзи. Чтобы активировать протокол, потомок Создателей должен умереть».
Слова повисли в воздухе тяжелым грузом. Надежда в их глазах погасла, сменившись тем же отчаянием, что я чувствовал сам. Мы попали в ловушку без выхода. Иди не могла завершить процесс. Мы не могли продержаться еще четыре минуты. И у нас не было под рукой желающих принести себя в жертву потомков древних богов.
ВРЕМЯ ДО ПРОРЫВА: 12 СЕКУНД.
Двенадцать секунд. Вот и все.
«Простите, — прошептал я. — Я подвел вас всех».
Именно в этот момент, когда, казалось, все было кончено, сквозь рев битвы и багровый мрак прорвался новый звук. Гул двигателей, знакомый, но абсолютно неуместный здесь. Сквозь орду монстров, тараня их и разбрасывая в стороны, на остров несся небольшой, стремительный корабль-разведчик. Он пробил брешь в рядах нападающих и с грохотом приземлился на черный песок всего в нескольких десятках метров от нас.
Из корабля выскочили двое. Кларк, сжимая в руках какой-то энергетический карабин и поливая тварей огнем, и… Байрон. Лорд Рамзи. Он был в простом дорожном костюме, без доспехов, но в его руке был обнаженный клинок, а в глазах — ледяное спокойствие человека, знающего, зачем он пришел.
«Какого черта вы здесь делаете⁈» — прокричал я, отбивая очередной выпад.
«Остров позвал, — коротко бросил Байрон, его клинок с элегантной легкостью нашел шею прыгнувшего на него монстра. — Я почувствовал, что вы в беде. И что мое место здесь».
Он сражался с той же отточенной грацией, что я помнил по тренировкам. Каждое движение было экономным, точным, смертоносным. Рядом с ним Кларк методично косил монстров из своего оружия, прикрывая лорда от нападений сбоку.
Байрон окинул взглядом поле боя, дрожащий купол, вход в пещеру, из которого лился свет, и все понял без лишних слов. Он посмотрел на меня, и в его взгляде не было ни удивления, ни страха. Только тяжелое, горькое понимание.
«Байрон, — я подбежал к нему, прикрывая его спину от очередного нападающего. — Уходи! Забирай всех и улетай! Здесь ловушка! Система требует…»
«Жертвы, — закончил он за меня, и его голос был абсолютно спокоен. — Я знаю, Макс. Когда Иди подключилась, я услышал зов. Я понял, в чем заключается последний протокол». Он посмотрел на бушующий океан, на орду тварей, на умирающий мир. «Некоторые рождаются, чтобы строить. Другие — чтобы править. А кто-то — чтобы стать ключом, который откроет последнюю дверь. Такова моя судьба».
«Нет! — я вцепился в его плечо. — Мы найдем другой путь! Должен быть другой способ!»
Я не хотел, чтобы он умирал. Этот человек, который стал мне наставником, другом, почти отцом. Человек, который поверил в нас, когда никто другой не верил. Который отправил нас в этот путь, зная, что может их больше не увидеть.
Он мягко, но настойчиво убрал мою руку. «Другого пути нет. И времени тоже. Это не смерть, Макс. Это… трансформация. Последняя услуга, которую я могу оказать этому миру». Он улыбнулся — первый раз за все время, что я его знал, эта улыбка была по-настоящему теплой. «Позаботься о них. Обо всех. Ты готов к этому».
Он снял со своей руки тяжелый перстень-печатку, герб рода Рамзи, и вложил его в мою ладонь. Металл был теплым от его кожи. «Теперь ты — глава рода. Носи это с честью».
«Байрон…»
«До свидания, мой друг». И он пошел. Прямо к пещере. Он не бежал и не крался. Он шел с достоинством короля, идущего на коронацию. Монстры, казалось, расступались перед его спокойной решимостью, словно чувствуя, что этот человек уже принадлежит не им, а высшей силе.
Мы все замерли, забыв о битве. Даже твари на мгновение прекратили атаки, словно понимая, что происходит нечто большее, чем просто сражение.
Байрон вошел в пещеру, в ослепительный свет. На мгновение все замерло. Потом от острова во все стороны ударила волна чистого, белого света. Она была не горячей и не холодной, она была просто… абсолютной. Волна была настолько мощной, что нас сбило с ног. Она прокатилась по орде монстров, и они просто испарились, обратившись в ничто. Она прокатилась по океану, и он успокоился. Она ударила в багровое небо, и оно снова стало синим.
Когда мы поднялись на ноги, на острове воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Битва была окончена. Мир был спасен.
Но цена этой победы разрывала сердце на части.
Я сжал в ладони перстень Байрона и поклялся, что не забуду его жертву. Никогда.
Он не сгорел, не взорвался. Он просто… Тело Байрона, стоявшее в центре этого урагана света, утратило четкость, превратившись в мириады светящихся частиц. Словно кто-то размотал саму нить его бытия. И этот рой золотистых искр, эта душа, ставшая видимой, устремилась единым потоком в пульсирующее Сердце Ковчега.
