— Тогда о чем же? Ты не обрезал свои волосы, и я могу сказать, что по тому, как это маленькое существо карабкается по тебе, а ты не вздрагиваешь, тебя не избили. Что еще могло случиться?
Тот факт, что она так легкомысленно высказывалась о его избиениях, взбесил его. Сука должна была пройти через ту боль и унижение, чтобы понять, что нельзя воспринимать это с такой легкостью.
— Ничего.
Она отмахнулась пренебрежительно от его враждебного ответа.
— Ты такой странный человек.
Апполодорус переполз к Артемиде. Они смотрели друг на друга целую минуту, прежде чем он улыбнулся и положил свою мокрую ручку на ее.
— Фу! Это отвратительно.
Она тут же сбросила ее. Ашерон протянул свои руки и Апполодорус снова вернулся к нему.
— Как ты все это терпишь?
Артемиду перетрясло, когда он поднял мальчика, а Апполодорус поцеловал его в щеку, обслюнявив всего Ашерона при этом.
— Я люблю его, Арти. И в нем нет ничего отвратительного.
Артемиду затрясло еще сильнее, как будто это было самое противное, что могло прийти ей в голову.
— Ты хочешь своего ребенка, так ведь?
Ее обличительный тон поразил Ашерона. Это было похоже на то, что он был идиотом и хотел чего-то в этом роде. Ашерон ближе прижал племянника и задумался над вопросом, который никогда не появлялся у него в голове.
— Так как я не могу их иметь, то хорошенько как-то не думал об этом.
— Но если бы ты мог?
Ашерон взглянул на мальчика и улыбнулся. Он бы отдал все, только чтобы создать нечто столь дорогое.
— Я не могу придумать более великого подарка, чем иметь своего собственного ребенка и чтобы он смотрел на меня, как это делает Аппи.
— Тогда нам нужно найти для тебя младенца.
Он ухмыльнулся от такого предложения и поспешил сменить тему на ту, которая его волновала больше и была более правдоподобной.
— Скажи мне кое-что, Арти. Если бы я был богом, ты бы перестала скрывать нашу дружбу от других?
Она с явным отвращением издала звук где-то у себя в горле.
— Ты не бог, Ашерон.
— Но если бы я был…
— Зачем ты размышляешь над такими глупыми мыслями?
— А почему ты избегаешь ответа?
— Потому что это не имеет никакого значения. Ты не бог. Я тебе говорила уже, что твои глаза — это просто дефект. И ничего больше.
Как бог может быть таким слепым и не видеть у себя под носом собрата? Или его мать и вправду настолько всесильна, что смогла скрыть его ото всех богов вообще?
— И ты никогда не знала богов, у которых были глаза, похожие на мои?
— Нет.
Может, дело было не в его божественности… а в том, что они были из разных пантеонов.
— Ты когда-нибудь встречала атлантского бога?
Раздражившись, она выкинула вперед в него свои руки та сильно, что ногти Артемиды издали хлопающий звук.
— Почему ты сегодня такой назойливо любопытный?
— А почему ты злишься от таких простых вопросов?
— Потому что я хочу провести время с тобой без этого, что так рьяно атакует тебя. Мы можем поместить это в клетку?
Ашерон был в ужасе.
— Артемида!
— Что? Он будет там в безопасности.
— Он будет плакать и испугается.
— Прекрасно, — она вскочила на ноги и уставилась на них, — тогда я вернусь, когда ты избавишься от него.
И тут же исчезла. Апполодорус посмотрел на него с любопытством. Ашерон положил мальчика на спину, пока тот качал своей головкой.
— Ну, Аппи, это была твоя тетя Артемида во всей своей красе.
— Арт-э-мид.
Он улыбнулся от попытки малыша произнести ее имя в своей чудной головке.
— Совсем близко. Хотя мне кажется, что это не столь уж важно. Не думаю, что она будет много видеться с тобой.
«Акки будет с Аппи». Улыбка Ашерона стала еще шире от того, как он называл его.
— Акки всегда будет с тобой.
Хихикая, Апполодорус свернулся калачиком и положил свою голову ему на ладонь. Ашерон погладил его маленькую спинку, а затем в мгновение ока малыш заснул. Он приподнял малыша и переложил себе на плечо, где звук детского мягкого похрапывания убрал весь остальной мир у него из головы. Ашерон был в мире со всей вселенной в данный момент, и ему вдруг стало интересно, а смогла бы держать его мама также? Впервые в жизни, он думал, что смогла бы. По крайней мере, его настоящая мать…
Аполлими.
Аполлими продолжала расхаживать, пока Ксиамара стояла и наблюдала за ней.
— Эта греческая богиня продолжает видеться с моим сыном. Думаешь, мы можем использовать ее для защиты Ашерона?
Ксиамара сомневалась. Возможно, ей не стоило утаивать от своей подруги кое — что, но если бы Аполлими узнала всю степень той ужасной человеческой жизни Апостолоса, то нельзя было бы описать словами того, что она бы сделала с миром.
— Греки отличаются от нас и эта Артемида не настолько могущественна среди их пантеона. Мне кажется, что она испугается защищать его.
Аполлими зарычала от отчаяния.
— Мы должны предпринять что-нибудь.
— Я могу привести его сюда, но в тот момент, как я сделаю это, Архон и остальные нагрянут и нападут на нас.
— Я не боюсь. Когда я буду свободна, то смогу разбить их, к тому же у нас есть твоя армия. Но с Апостолосом… Они будут нападать на него, и кто-нибудь сможет убить моего мальчика, пока мы будем заняты остальными.
