Я не видел его несколько лет после переезда его матери из Ашхабада в Казахстан. Видел только его отца в Красноярске в прошлом году, когда был рейсовый автобус по работе. Я никогда никому не говорил о нем. Ему сейчас 17 лет. Он играет джаз в каком-то местном клубе. Я ничего не знал о нем очень долгое время. Но все возвращается на круги своя. Мы встретились. Мы должны были встретиться, я знал это всегда, но я никогда не знал, какой будет эта встреча. И я никогда не думал, что она будет там, где я был в тот момент, в частной психиатрической клинике в Москве после смерти одного из моих мальчишек. У меня было несколько попыток суицида и, когда он узнал об этом, то решил прилететь ко мне. Впервые за 4 года... При встрече двенадцатилетний мальчик моментально умер. Я только узнал родное мальчишеское лицо в чужом спортивном парне. Узнал его глаза, губы... Мы разговаривали с ним о многом. Вернее он рассказывал мне о себе, а я слушал. Он сказал мне, что любил меня. Не так как девушка любит своего парня, а так как мальчик любит взрослого человека, который заменяет ему отца на время. Сказал, что вставил меня в свой рассказ. Тогда я и узнал, что он тоже иногда пишет «чепуху на ночь». Он оставил мне на ноутбуке свои рассказы и стихи. Я кое-что отредактировал и решил выложить на форумы. Это возможность показать вам - обычным людям, какими вырастают мальчишки бойлаверов в чисто интеллектуальном плане. Это его рассказы и тексты песен. Бойлаверы – больны – но мы не «маньяки» и мы не причиняем зло детям. Это единственное что я прошу у вас принять и понять.
Taller
(ТАМ)
Сегодня я пришел домой опять пьяным. А ночью мне опять снился Ашхабад, по крайней мере, я так думаю, что это был именно он. На старом троллейбусе я с кем- то ехал в какой-то микрорайон. Мы с этим кем-то ели дешевые беляши и запивали туркменским пивом.
У меня был друг, он жил на краю Ашхабада, писал стихи и песни, а я тогда только начинал это делать. Сидели на кухне пили водку, а потом его начинало швырять, я был моложе, швырять меня начинало гораздо позже, чем его. Мы ехали куда-то, брали ещё водки, там была гитара и девочки, чистый рок-н-ролл, разбавленный только алкоголем, от чего он становился только лучше. Сутки напролёт в угаре. Даже времена в моих текстах смешаны.
Здесь, возле Медицинского института, когда-то играли какие-то рокеры, что-то сейчас нет здесь из них никого. Больше ничего не вспомнил. Хотя вспомнил, на той лавочке мы сидели и целовались с моей первой девушкой, там же пили с друзьями, там тоже, чёрт побери, и там тоже, да уж, где мы только не пили...
Я терял себя сотни раз и находил снова.
Время, когда меня не было, точнее, был, но не в том пространстве, в котором сейчас. Увидел парк, здесь тоже что-то происходило, но не со мной, ибо это было лишь в моих снах.
В этих снах был один парень, всего-то старше меня на несколько лет. Он научил меня любить любовь. Когда мне было тринадцать, он сказал мне, что я прекрасен. И спустя время, когда не стало нас, я вспоминал эти слова. И мне становилось легче. Он мне никогда не врал, он говорил мне правду в глаза и терпел все мои выебоны. Вспомнил запах его одеколона. Сколько раз я хотел его вернуть, кто он сейчас, где? Так же во снах в Ашхабаде, с кем-то и пивом. Он любил меня, я же позволял ему это делать, мне было с ним хорошо. В то время я тоже его любил, мне больше некого было любить. Я был всего лишь ребенком. Однажды утраченное не возвращается никогда.
Нас больше здесь нет.
Где я? Я терял себя много раз, но потом неизменно находил. Вот, вот и в этот раз я себя найду, только где?
Старый подвал. Когда я начинал играть на гитаре, мы здесь с моей группой играли настоящий рок, как нам казалось тогда, но мы тоже в последствие потерялись, ветер сдул наши имена.
Нас здесь больше нет.
Играли в прятки на краю у неба. Курили гашиш и запивали водкой. Сколько вариантов. Запинались о собственную тень, падали, поднимались, а самое главное нам было весело.
Нас здесь больше нет.
(ЗДЕСЬ)
Третий день в голове был полный кавардак. Слова перемешивались с мыслями, мысли со словами. Никаких идей и никакого сосуществования с реальным миром. Только одно большое мысленное ничто. Все двери были заперты, а выходить в окно было слишком страшно, и лишь, поэтому всё оставалось на своих местах, хотя порой страх отступал, и единственный выход представлялся совсем не опасным, и хотелось шагнуть вниз. Какая чушь, вот так вот и лезла она в голову и топтала все начинания. Чёрно-белые краски и зеленая тоска, какая интересная палитра порой это даже радует. Господи да ведь это же смешно…
Минуя запертые двери своего сознания, он вышел на улицу. Мелкий дождь смешивал краски из его палитры.
(ТАМ)
Ашхабад. Арка Нейтралитета, самое высокое сооружение в городе с золотой статуей Ниязова на вершине. Живей всех живых. Порой мы даже посмеивались.
Как-то летом с друзьями поехали на Каспийское море, взяли водки, травы… Чёрт, о чём это опять я…
(ЗДЕСЬ)
