Тогда Юми подползла к Севе и стала носом толкать его к выходу.
– Да что с тобой? – удивилась Ася, вздохнула и пошла за ней. Гномы полетели следом.
Юми вела их к бывшей столовой Старого лагеря.
– Михалыч! – разом догадались Ёж и Ася.
Конечно, это он! Как Ася сразу не поняла! Во-первых, живёт в двух шагах, во‐вторых, жадный, а в‐третьих, зол на ребят за то, что они у него вёдра да грабли таскали. Думает, если его лопатами вскопано, то здесь всё его?!
– А если он их уже съел? Сорвал вчера и компот сварил? – предположила Ася.
– Смотрите! – крикнул Ёж.
Окна бывшей столовой, где жил теперь Михалыч, были открыты, и на одном из них в мятой алюминиевой чашке лежали янтарные яблоки. Даже издалека было видно, что из их сада, волшебные, Колькины!
– Ворюга! – возмутилась Ася, и не успели гномы её остановить, как она затарабанила в дверь. – Откройте! Эй, вы! Быстро открывайте!
Ася вспомнила, как заблудилась ночью в лесу, когда первый раз шла к Грозовому человеку, как страшно ей было и как от молний трещала под ногами земля. А потом ещё гадюку вспомнила и как чуть не погибла под землёй в ночь на Ивана Купалу, и так ударила в дверь, что та ответила ей хрустом треснувшей фанеры.
– Эта чё такое, а?
В вытянутой майке и полинявших трико вышел на крылечко сторож Михалыч. Он с сочным хрустом ел яблоко, и брызги от каждого укуса летели в разные стороны, попадали Асе на лицо.
– Вы… Это не ваши яблоки! Отдавайте немедленно! – закричала Ася.
– Чего-о?! – растянул в усмешке рот Михалыч.
И сразу стало ясно: всё бесполезно. Михалыч неспешно доел яблоко, бросил огрызок в траву. Ася заметила, что упал он в неглубокую ямку, и тут же проклюнулся из яблочной семечки росток. Вот это живая вода! Вот это силища!
– Иди-ка ты отсюдова. Подобру-поздорову, – сказал Михалыч ласково и захлопнул дверь.
Ася представила, как он сейчас сядет у окна, возьмёт своими ручищами яблоко, проглотит его – не подавится, а потом возьмёт ещё одно…
– Я Василию Николаевичу всё скажу! – в бессильной ярости крикнула она.
– Ася, – подлетел к ней Ёж, – летим, Горыныч там одно яблоко нашёл, наверное, в траву упало, Михалыч его и не заметил…
– Одно, – горько усмехнулась Ася. – А надо четыре!
– Ну хотя бы одно! Вдруг получится! Отнесём Кондрату Тарасовичу, спросим…
Ася знала, что не получится. Всё должно быть строго по рецепту, Кондрат Тарасович тысячу раз об этом говорил. Но всё-таки встала и пошла. Она села под яблоней, готовая расплакаться. Взяла это единственное яблоко, вытерла с лица сладкие капли, которые почему-то до сих пор не высохли, и тут же вскочила.
– Куда ты? – испугался Сева.
– Значит, так… Вы будете его отвлекать. Не знаю как. За уши щипайте, в глаза лезьте… А я доберусь до окна и заберу яблоки, – решительно сказала Ася.
– Смотрите! – крикнул Горыныч.
Толкнув калитку лапами, в сад осторожно зашёл Бой, большой шоколадно-коричневый, почти породистый пёс Михалыча. В зубах он бережно держал яблоко. Бой подошёл к Асе и положил яблоко в траву у её ног. Следом за ним пришёл Кузя, потом Буль, Ляля и Найда, Пятнашка и Шарик. Каждый нёс в зубах по яблоку. Они сложили их в траву и сели рядом. Ася обняла по очереди их мохнатые, не очень чистые головы и всё-таки расплакалась.
– Вот с девчонками всегда так, – проворчал Горыныч.
Вокруг с радостным лаем носилась Юми.
Набив яблоками карманы, зажав Юми под мышкой, высоко в небе летела Прасковья Шустова, и за ней, как хвост кометы, мчались Сева, Горыныч и Ёж. Ася волновалась: а если Михалыч сорвал яблоки ещё вчера, и их волшебная сила ослабла?
– Не бойся, – успокоил её Сева, – сегодня он их сорвал, за пять минут до нашего прихода.
– Откуда ты знаешь? – удивился Ёж.
– Пятнашка сказал.
– Ты с собаками умеешь разговаривать?! – Ася, Горыныч и Ёж резко затормозили.
– Ну и что? – смутился Сева. – Хоть кто умеет.
Но по виду Ежа и Горыныча Ася поняла, что ничего подобного.
– И молчал! – упрекнул его Горыныч.
– Да ну… чего там… Я и с Юми моей разговариваю, и с Асиной тоже. Да хоть с кем! Если есть о чём поговорить.
Увидев волшебные яблоки, Кондрат Тарасович разволновался, а услышав утреннюю историю – ещё больше. Он попросил гномий детский сад немедленно удалиться и, закрывшись с Асей и братьями-гномами в башне, сказал:
– Верю, что всё получится. Столько преград! А чем больше преград, тем зелье вернее – это старое правило.
Он достал бутыль с живой водой, чёрную коробку с незабудками, мешок высушенного клевера, поставил на стол вазу с цветком папоротника.
– А это ничего, что мы его сорвали? – шёпотом спросила Ася. – Он сможет ещё вырасти?
– Сможет. Конечно, сможет. Как обычный цветок. Как хвост у ящерицы… Подсолнух! – позвал кого-то Грозовой человек.
Тут же откуда-то примчался солнечный козлёнок, лизнул в щеку Ежа, подмигнул Асе и сказал радостно:
– Хорошее имя мне Кондрат Тарасович придумал? Ой, он столько всего мне про Кольку рассказал хорошего, что прямо не терпится познакомиться. А ещё целую неделю ждать!
– Почему?
– Неделю зелье настаиваться будет, – улыбнулся Кондрат Тарасович.
