же дважды облекусь королевской властью… Кстати, что вы скажете о Миланском герцогстве? Вы были бы там неподалеку от своих женевских друзей – ведь я знаю, вам не чуждо новое учение в Германии. Тсс… мы еще вернемся к этому разговору, и я кое-что расскажу вам. Вы будете поражены – что делать! Почему госпожа Диана стала покровительствовать католикам? Она покровительствует, я противоборствую – вот и все!
С этими словами госпожа д'Этамп сделала повелительный жест и, бросив многозначительный взгляд, оборвала свои тайные признания, ошеломившие наставника
Карла Орлеанского. Он хотел было ответить, но герцогиня уже повернулась к герцогу де Медина-Сидониа.
Мы уже сказали, что Асканио все слышал.
– Ну что же, господин посол, – проговорила госпожа д'Этамп, – решился ли наконец император пройти через
Францию? По правде говоря, иначе ему не выйти из трудного положения – ведь всегда следует искать брода помельче. Его кузен, Генрих Восьмой, без угрызений совести захватит его; если же он ускользнет от англичан, то попадет в руки к туркам; на суше его задержат протестантские государи. Ничего не поделаешь. Надобно проходить через
Францию или же многим пожертвовать, отказавшись подавить восстание жителей Гента, его любезных земляков.
Ведь великий император Карл – гентский гражданин86, и это бросилось в глаза, когда он без должного почтения отнесся к его величеству. Император действует ныне так неуверенно и осмотрительно из-за этих воспоминаний, господин де Медина. О, мы его хорошо понимаем! Он опасается, как бы король Франции не отомстил за испан-
86 Карл V воспитывался в Нидерландах и, став королем, прибыл в Испанию со свитой нидерландской знати.
ского пленника и как бы парижскому пленнику не пришлось уплатить часть выкупа, оставшегося за узником
Эскуриала87. О господи, пусть он успокоится! Даже если
Карл Пятый не постигает нашей рыцарской честности, он, надеюсь, по крайней мере, слышал о ней.
– Разумеется, сударыня, – ответил посол. – Нам известна честность Франциска Первого, когда он бывает предоставлен сам себе. Однако мы опасаемся…
Герцог примолк.
– Вы опасаетесь советчиков, не правда ли? – подхватила герцогиня. – Вот оно что! Да-да, я знаю, что совет хорошенькой женщины, совет, данный остроумно и весело, не может не повлиять на мнение короля. Ваше дело подумать об этом, господин посол, и принять меры предосторожности. Кроме того, у вас, должно быть, неограниченные полномочия, а если нет неограниченных полномочий –
чистый лист, на котором поместится очень и очень многое.
Мы-то знаем, как это делается. Мы изучали дипломатию, и я даже просила короля назначить меня послом. По-моему, у меня есть явная склонность к дипломатии. Я отлично понимаю, как тяжело будет Карлу Пятому отдать часть империи ради освобождения своей особы или ради своей неприкосновенности. С другой стороны, одно из лучших украшений его короны – Фландрия, наследие бабки по материнской линии, Марии Бургундской, и трудно отказаться одним росчерком пера от достояния предков, в
87
Мадрида. Строительство его началось при сыне Карла V, короле Филиппе II, в 1563 году; поэтому Франциск I не мог быть «узником Эскуриала»; здесь в романе допущена неточность.
особенности если это достояние может превратиться из великого герцогства в небольшую монархию. Но, боже мой, зачем я говорю все это! Ведь политика мне так противна! Говорят, от нее дурнеют. Речь идет о женщинах, конечно. Правда, время от времени я без всякой цели роняю два-три слова о государственных делах, но, если его величество настаивает, хочет проникнуть поглубже в мою мысль, я умоляю уволить меня от скучных разговоров, а иной раз даже убегаю, оставляя его в раздумье. Вы такой искусный дипломат, так хорошо знаете людей и скажете, пожалуй, что слова, брошенные на ветер, дают ростки в умах людей, похожих на короля, что ветер не унесет эти слова, вопреки ожиданию, и они почти всегда оказывают большее влияние, чем длинные разглагольствования, которые никто и не слушает. Может быть, это и так, господин де Медина, может быть, – ведь я всего лишь слабая женщина, обожаю наряды, безделушки, и вы в тысячу раз лучше меня разбираетесь в важных вопросах; но порой и лев прибегает к помощи муравья, а лодка спасает экипаж тонущего корабля. Ведь мы с вами созданы, чтобы понимать друг друга, герцог, и речь идет лишь о том, как добиться этого понимания.
– Если вам будет угодно, сударыня, – проговорил посол, – это случится быстро.
– Рука дающего не оскудеет, – продолжала герцогиня, избегая прямого ответа. – Внимая голосу своего сердца, я всегда советую Франциску Первому совершать возвышенные, благородные деяния, но подчас сердце идет вразрез с разумом. Надобно также думать о пользе, пользе
Франции, само собой разумеется. Но я доверяю вам, господин Медина, и буду держать с вами совет… Впрочем, полагаю, что император поступит благоразумно, если доверится честному слову короля.
– Ах, если бы вы стояли за нас, сударыня, он бы не колебался…
