Изложив, по мере скудных сил, состояние в отношении к добру и злу человеческого естества по сотворении, по падении и по Искуплении его, к кому обращусь с заключением этого убогого слова? Слово служит обличением моих собственных недостатков, и потому обращаюсь с увещанием, которым обыкновенно оканчивается всякое слово, к самому себе. Увещание заимствую от отца Церкви. Если кто из ближних моих признает его приличествующим и для себя, то да приимет его с любовью. «Ты воспомянул, – говорит воспомянутый мной отец, – то благородство, которое ты принял в Крещении от благодати, отверг же произвольно страстями в мире, ты возжелал восстановить (это благородство) благим произволением; такое желание ты доказал делом, придя в священное училище, облекшись в честные одежды покаяния и дав обет благодушно пребывать в монастыре до самой смерти. Ты завещал с Богом второй завет. Первый был сделан при вступлении в настоящую жизнь; второй сделан, когда ты начал склоняться к концу настоящей жизни. Тогда ты был принят Христом ради благочестия, ныне ты присоединился Христу покаянием. Тогда ты получил благодать, ныне исповедал долг. Тогда, будучи младенцем, ты не ощутил данного тебе достоинства, хотя впоследствии, придя в возраст, познал величие дара, и заграждены уста твои (к самооправданию): ныне при достаточном развитии познания, ты постигаешь значение обета. Смотри, чтобы не пренебречь и этим обещанием (покаяния); смотри, чтобы не быть отвергнутым и повергнутым, подобно какому-нибудь сосуду, совершенно сокрушенному, во тьму кромешную, где
