В сии времена — времена мученичества — Ты, Господи, источник всякой помощи, силен подкрепить души, которые с радостью себя уневестили Тебе, Небесному Жениху, и по чистым, а не коварным побуждениям, с разумом вступили с Тобою в завет святой. Посему даруй им силу с дерзновением разорить укрепленные стены и всякое возношение, поднимающееся против истины, чтобы не остаться им неуспевшими в собственном своем намерении от невыносимого и нестерпимого принуждения в такое время, когда борьба идет о крови. В этой лютой брани не всегда бывает победа целомудрия, потому что человек и ради искушения оставляется без помощи. Но горе немощному, искушаемому в сей испытующей брани, потому что брань сия приобрела величайшую силу вследствие привычки (побеждать), полученной ею от тех, которые сами себя предают на поражение сочетанием с своими помыслами (принятием их, согласием с ними).
Остерегайтесь, возлюбленные, праздности, потому что в ней сокрыта дознанная смерть: ибо без нее невозможно впасть в руки домогающихся пленить инока. В оный день Бог осудит нас не за псалмы, не за оставление нами молитвы, но за то, что опущением сего дается вход бесам. А когда найдут они себе место, войдут и заключат двери очей наших, тогда мучительски и нечисто исполнят на нас то, что делателей их (т. е. рабов их) подвергает Божественному осуждению и жесточайшему наказанию; и соделываемся мы подручными им за опущение сего маловажного, но что, как написано мудрейшими, ради Христа делается достойным попечения. Кто воли свой не покоряет Богу, тот покорится противнику Его; а потому сие, представляющееся тебе малым, вменится тебе в стену, ограждающую от пленяющих нас. Совершение сего внутри келлии установлено мудрыми, содержащими церковный чин, для охранения нашей жизни Духом откровения. Опущение сего у немудрых признается маловажным. Поелику не берут они в рассмотрение происходящего от того вреда, то и начало и средина пути их — необузданная свобода, которая есть матерь страстей. Лучше стараться не опускать сего малого (молитвенных правил), нежели нежеланием стеснять себя давать место греху. Ибо неуместной этой свободы конец — жестокое рабство.
Пока живы у тебя чувства, то для встречи со всем, что случается, почитай себя мертвым; потому что во всех членах твоих не умалится греховное разжжение, и не возможешь приобрести себе спасения. Если кто из монахов скажет (самонадеянно) в сердце своем, что остерегается сего, то, значит, не хочет уразуметь, когда заушают его. Кто обманет друга своего, тот по закону достоин проклятия, а кто обманывает сам себя, тот какое понесет наказание за то, что, зная зло лукавого дела, прикрывается незнанием? А что знает он, это показывает обличение совести. То и мучит его, что знает он, в чем притворяется незнающим.
О, как сладостны поводы к страстям! Человек может иногда отсечь страсти; вдали от них наслаждается тишиной и веселится, когда прекращаются они; причин же страстей не может отринуть. Поэтому искушаемся и нехотя и печалимся, когда мы в страстях, но любим, чтобы оставались в нас поводы к ним. Грехов себе не желаем, но приводящие нас к ним причины принимаем с удовольствием. Поэтому вторые делаются виновными в действенности первых. Кто любит поводы к страстям, тот невольно и нехотя становится подручным и порабощается страстям. Кто ненавидит свои грехи, тот перестает грешить; и кто исповедует их, тот получит отпущение. Невозможно же человеку оставить навык греховный, если не приобретет прежде вражды ко греху, и невозможно получить отпущение, прежде исповедания прегрешений. Ибо исповедание согрешений бывает причиной истинного смирения; смирение же — причиной сокрушения, последующего в сердце от стыда.
Если не возненавидим того, что достойно порицания, то, пока носим это в душах своих, не можем ощутить зловония и смрада действенности этого. Пока не отринешь от себя того, что неуместно, до тех пор не уразумеешь, каким покрыт ты срамом, и не уразумеешь стыда от сего. Когда же бремя свое (грехи, подобные твоим) увидишь на других, тогда уразумеешь лежащий на тебе стыд. Удались от мира, и тогда узнаешь зловоние его. А если не удалишься, не уразумеешь (насколько он смраден); напротив же того, скорее как в благоухание облечешься в зловоние его и наготу стыда своего будешь почитать завесой славы.
