Аскетика. Том I полностью

Кто из благочестивых мирян тщится угодить своему Владыке, живя в страхе Божием и ходя во всех оправданиях Господних без порока, в душе того образ Божий подобен есть Богу. А кто отрекся от мира, и, восприяв монашеское житие, касается величайших подвигов бессупружного жительства и хранения беспорочной чистоты и повседневно подвизается в умерщвлении себя, в душе такого, угождающего Богу более мирянина, образ Божий есть подобнейший Богу. И потому угодивший Богу в иночестве называется преподобным. Многие из богоугождающих удобно уподобляются Христу в смирении, в кротости, в милосердии, в незлобии, в нелицемерной любви и в других добродетелях, бывающих без великого труда. И преимущественно живущие в мире могут и должны уподобляться Ему сими добродетелями. Не составляет чрезвычайного труда быть дружелюбным, милостивым, кротким, незлобивым, смиренным. Какой также труд никого не обижать, не убить, не украсть, не желать чужого, не воровать, не лгать, не осуждать, не укорять, и упражняться в прочих без особого труда творимых добродетелях, которыми благоговейно жительствующие бывают христоподобными? Но весьма мало подобящихся Христу в страданиях Его, в ношении со многим трудом креста и в распятии. Здесь зрим к виновнику сего нынешнего нашего торжества — Нилу преподобному. Ибо он, чтобы подобнее изобразить в себе Христа распятого и сотвориться преподобным Ему, взял на себя крест иночества, и, терпеливо нося его, повседневно распинался на нем и умирал, говоря к Христу: Тебе ради умерщвляем есмь весь день (Пс. 43, 23). О, истинный подобниче Христов Ниле преподобие! Ты не только подобен Христу Господу своему в духовном распятии твоем, но воистину и преподобен Ему, более иных подобнейший.

Слушатели! Смерть есть двоякая: естественная и духовная, иначе смерть греху. Естественная есть общая, а духовная — только произволяющим. Ибо Господь говорит: Иже хощет по Мне идти, да отвержется себе и возмет крест свой, — значит, Он не принуждает никого, а кто сам хочет и произволяет. Мы же смотрим: кому смерть только одна естественная, а преподобному Христову угоднику две: прежде духовная, а потом естественная. Не может быть честна перед Господом смерть естественная, если не предварит духовная. И никто не получит Вечного Живота, если не будет умирать прежде смерти естественной духовной. И никто не внидет в Вечную Жизнь, если не избиет в себе греховные вожделения умерщвлением. О, сколь блажен научившийся быть прежде смерти мертвым греху и прежде погребения во гроб погребший свои страсти в умерщвленном своем теле!

Такой-то смертью, прежде смерти, повседневно умирал преподобный Нил, отец наш. И когда мир и диавол покушались лыцениями своими свести его с креста, всегда обретали его мертвым и недейственным. Ибо как кто гнушается мертвого трупа, едомого червями, так преподобный Нил презирал сей мир, как мертвый, не имеющий надежды вечного живота, непрестанно же едомый червями повседневных попечений, молв и мятежей. И так от него отходили мир с диаволом без успеха и со срамом.

Умирал преподобный Нил и по плоти своей, распиная все плотские вожделения различными умерщвлениями: Яко Христов сущи, плоть распинаше со страстьми и похотьми (Гал. 5, 24). О, сколь сильный есть сей наш домашний враг и мало от кого побеждаемый! Наиболее же всего, весьма многие побеждаются от него. А что жалостнее всего, иногда одолевает он и святых. Столь силен враг — плоть наша! Сильный и досадный враг, ибо, всегда нападая, силится одолеть, и этим много оскорбляет подвизающегося. Превосходно сказано одним святым старцем: «Если кто может понести скорбь плоти, тот пусть оставит все и бежит от мира сего, как Израиль от рабства фараонова». Достойно рассуждения сие слово: «скорбь плоти». Где господствует плоть, а дух порабощен ей, там нет оскорбления плоти в сей жизни, но будет в будущей, — в геенне огненной. А где дух тщится господствовать над плотью, тут непрестанная скорбь, тягота и брань против плоти, борющей иногда природными, а иногда от искусителя воздвигаемыми греховными стремлениями. И тот по истине, есть истинный инок, кто может носить скорбь плоти; ибо бремя сие тяжело духу нашему, как гнилой труп живому человеку.

В истории воспоминается некоторый мучитель Тиренинский царь, который мучил пленников таким бесчеловечным мучительством: трупы мертвых крепко привязывали к живым, прилагая лицо к лицу, руки к рукам, ноги к ногам; и живый носил мертвого, доколе согниет труп и смрадом своим уморит живого. О, какое ужасное мучительство!