Шла третья неделя Эллиз на Больших играх. Посвященная стихии воды, новая неделя обещала стать для девушки по-своему особенной. Таковой она, впрочем, и стала. Принеся за собой массу удивительных впечатлений, неделя воды запомнилась Эллиз очевидными переменами. Переменами в людях, в окружающем мире, а также в самом отношении Эллиз к себе и, в частности, к Большим играм. К Большим играм, которые на самом деле оказались не такими простыми, какими девушка их всегда видела раньше.
========== Глава 17. Эллиз ==========
23 сентября
— Привет, Эллиз! — послышался женский голос.
— Эллиз, привет! Что-то ты поздно. До открытия всего десять минут, — вторил ему другой, более любезный и тонкий.
Эллиз улыбнулась. Встретившись взглядом с двумя официантками, работавшими вместе с ней в одну смену, девушка приветливо кивнула обеим, как вдруг идиллию разрушило ироничное высказывание, озвученное вслух уже парнем:
— К слову, я тебя еще вчера предупреждал, что ты опоздаешь.
Обернувшись на голос и заметив за барной стойкой Рена, Эллиз саркастично поджала губы и покачала головой. Парень улыбнулся.
— Что? На правду вообще-то не обижаются.
Эллиз вздохнула и, закатив глаза, просто прошла мимо, стараясь не обращать внимания на пресловутые воспоминания, всплывшие в ее голове от одного выражения лица Рена.
Да, на самом деле парень был прав. Вчера вечером, а если быть точнее, то ночью, Рен ее правда предупреждал. Предупреждал об опоздании, о том, что она вряд ли встанет утром к положенному времени, тем не менее Эллиз не могла просто лечь спать. А вместе с девушкой не мог уснуть и сам Рен. Переписываясь друг с другом до глубокой ночи, парень и девушка обменивались впечатлениями о прошедшей серии Больших игр. И их волновало, очевидно, много вопросов. Однако почти каждый вопрос, так или иначе, возвращал их к одному человеку. К Майку, о самочувствии которого новости пришли лишь ближе к вечеру. Изволновавшись за парня за несколько часов до этого, Рен и Эллиз не могли найти себе места. И девушку, если честно, это даже по-своему удивляло.
Вечно считая, что Рен и Майк были такими, с одной стороны, негласными, а, с другой стороны, очень даже явными врагами, Эллиз и не предполагала о том, что на самом деле парней связывали отношения совершенно другого характера. Они были друзьями. Да, возможно, по эфиру это и не было видно, а все сообщество зрителей вообще было убеждено в обратном, но все-таки это был факт. Рен признался, что, хотя Майк очень часто и вел себя с ним откровенно грубо, ругаясь, ворча и припираясь, тем не менее парень подтвердил, что Майк чаще всего делал это в шутку. И Эллиз прекрасно понимала, о чем Рен говорил. В прошедшую пятницу девушка сама ощутила такое же отношение Майка к себе. Парень точно так же игнорировал ее, «вел себя откровенно грубо», в то время как она прыгала за ним с криками: «Майк! Майк!». Тем не менее Эллиз даже тогда не видела в этом грубости, она воспринимала все проще, как шутку. Поэтому, когда Рен поделился с девушкой своими переживаниями о произошедшем с Майком, Эллиз его поддержала. Да, ее это тоже беспокоило. Поэтому только Большие игры закончились, как она тут же написала Джерару, чтобы он, когда появятся новости, в срочном порядке ей написал, что было с Майком, как его самочувствие и когда ориентировочно его должны были выписать. А вместе с Майком девушка попросила узнать и об Иви. И Джерар, как ни странно, все узнал.
Таким образом, парень отписался Эллиз довольно поздно, сказав, что с Майком и Иви все было хорошо. Хотя на Больших играх они и выглядели очень потрепанно, тем не менее за их лечение взялся доктор Фрай, и он обещал, что уже к полудню понедельника Майка точно обещали выпустить из медицинского корпуса, а вот Иви, вероятно, должна была провести еще один день в стенах больницы. У Эллиз словно камень с души упал. Слава богу, хоть одной проблемой стало меньше. Тем не менее от всех вопросов девушка не избавилась. И именно эти вопросы Рен и Эллиз обсуждали до глубокой ночи, даже после того как пришли новости о выздоровлении Майка.
Бархатцы — вот, в чем заключалась проблема. Дурацкие бархатцы, точнее, один бархатец. Тот самый, кроваво-красный. Когда Большие игры закончились, одной из основных тем обсуждения зрителей стала история бархатца. Народ не понимал. Не понимал резкую реакцию Майка и его злость, направленную на Иви. А, кроме того, народ не понимал слова Эллиз, когда та отобрала у соперницы этот самый бархатец на испытании. Эллиз тогда сказала: «Это не твое право носить его». И у людей сразу же возник очевидный вопрос. Если это было не право Иви носить бархатец, то чье? Это было право Эллиз?.. И вот она — основная суть проблемы. Только Большие игры закончились, как в обсуждениях появились слухи о том, что, вероятно, между Майком и Эллиз что-то было. И подкрепляли люди такие теории, во-первых, их нашумевшим конфликтом в субботу, а, во-вторых, событием с бархатцем на самих играх. И боже, если на Ритрикс Эллиз было все равно, пусть обсуждают дальше, это было забавно, то вот «Майлиз», как его прозвали, она не могла оставить в покое. Даже само название: «Майлиз». Серьезно? Вот Майли бы оценила, это уж точно. И именно чтобы избежать этой «оценки», Эллиз всю ночь переписывалась с Реном, пытаясь узнать у него возможные пути решения этого дурацкого конфликта. Эллиз не хотела становиться центром слухов или вклиниваться в, так называемый, Гейман. Она просто хотела спокойно дожить до финала Больших игр. И все.
