Потянуло в сон, который оказался динамичным как блокбастер и реалистичным как прошедший день. Легла назло себе, не укрываясь.
"Дверь надо бы... Я не закрыла дверь на ключ".
Сон поглотил эту мысль и растворил крупицей соли, равномерно по всей беспросветной глубине.
13.
Мегареалистичный сон. Побег. Удушье сквозь него шло пунктиром, на каждом повороте возвращалось. Двери и удушье.
Прошедший день. Ворота храма, но дорожка от них идёт не к рейсовому автобусу, а на вокзал. Ведёт, летит под ноги. Дыханье сбивается.
Вокзальная дверь распахнута, украшена вставками рифлёного льдистого стекла. Это дверь на север. Это бегство обратно в зиму без билета и паспорта.
Толстая проводница выслушала и спрятала в своём купе, в ящике под нижней полкой.
Теснота ящика. Затхлый воздух. Под тяжёлой попой проводницы скрипнула полка. Гогот её товарки, звяканье подстаканников, пустой разговор. Стук, ругань с какими-то людьми, понятно с какими людьми. Мат, их угрозы. Наконец - стук колёс. Неужели ушли? Выбралась.
За окном начинаются пегие равнины. Мало-помалу на них появляются белые штрихи, пятна, а вот и до горизонта пейзаж становится бел. Земля редко мелькает в проплешинах снега. Поезд всё ближе к заброшенной деревне. Родина. Проводница дала фуфайку, денег не взяла.
На полустанке рассыпалась лесенка. Прыжок в снег.
Равнина обняла холодным ветром. Воля! Крылья за спиной! Эйфория такая, что не вдохнуть. Хвост поезда, вильнув, исчезает в подлеске. Эй, куда же вы? Я вас не боюсь! Север! Холод! Здесь я дома!
Дом растащен едва не до фундамента. Печь тоже. Еды нет. В щели дует. Ночь, сумасшедший холод, темень и глухота без конца и края. Густой снегопад. Аслан.
Он зашёл, но не в дверной проём. Аслан появился сквозь хлопья и мрак откуда-то сверху. "Возвращайся, радость моя. Не сержусь, не обижу..." - протягивает открытую руку. Если её взять, очнёшься там, откуда бежала, в кругу его комнат, выморочном кругу. Но ведь должен же быть выход? У ловушки его как раз-таки быть не должно. "Он есть, радость моя. Догадалась? Я и есть выход. Смотри, как всё прекрасно сложилось: здесь нет тепла, кроме меня. Хочешь жить, обними. Не бегай, не ругайся грубо, женщинам это не к лицу. А покорность - даже очень. Скажи мне: "Я твоя, Аслан. Я принадлежу тебе, согрей меня". Тепло к теплу, тело к телу, радость моя".
Шепчет, а рука душит, ладонь зажимает рот. Не вдохнуть, не вдохнуть!
- Аслан?..
- Тсс...
