Ах, если бы знала Барбело, насколько сейчас совпадали их мысли. Демон неустанно повторял себе эти простые слова, пытаясь убедить себя в том, что и Аврора, и ее вычисления канули в Лету, признаться, он даже сумел свыкнуться с этой мыслью, но теперь, когда былая уверенность разрушилась под натиском истины, в его душе вновь загорелся светоч надежды. С чего бы это? Почему от одной мысли об Авроре все его существо преисполняется неким чувством… благодарности. Может Дэлеб и права: слишком много чести он оказал этой душе, а оное вполне могло отразиться на его репутации не самым благоприятным образом. Хотя, в свете последних событий, это было, пожалуй, наименьшей из его проблем. Публичная порка надолго станет предметом злословий среди местных обитателей, так что об Авроре никто и не вспомнит.
— Тебе лучше сейчас уйти! Лучший спутник размышлений — одиночество!
— Асмодей, я… — попыталась возразить демоница.
— Тысячелетия назад я преклонялся перед тобой, доверял тебе, — спокойно начал он, стараясь не глядеть в голубые глаза Барбело. Очевидно, в этот момент его мысли унеслись в те далекие времена, когда он был серафимом у трона самого Господа. — Но на небесах не благословляют подобные союзы. Великая кара ангела в том, что, будучи преисполненным любви, он не имеет права любить кого-то больше, чем Творца. Именно потому я встал на сторону Люцифера в этой битве, чтобы быть с тобой. В Аду не было законов, не было запретов, не было ничего, что могло помешать этому…
— Ты никогда не говорил об этом, — произнесла она, заключив его ладонь в свои руки. — Почему же делаешь это сейчас?
— Потому что доверие к тебе, как и любовь — моя величайшая ошибка. Века открыли мне эту истину, а адское пламя до последней крупицы выжгло чувства, которые я к тебе испытывал. Оно испепелило их вместе с нашими сердцами и развеяло пепел по бескрайним просторам. Этот огонь превратил нас в тех, кем мы являемся сейчас, и я не жалею об этом, но прелесть прошлого в том, что оно осталось позади, преподав нам такие ценные уроки, которыми не стоит пренебрегать. В ту ночь на мгновение я позабыл об этом. И вот результат! Ты в очередной раз предала меня. И единственная причина, по которой ты до сих пор не разделила скорбную участь Дэлеб — это моя память об этих чувствах. Именно поэтому я позволю тебе сейчас уйти и больше никогда не переступать порог этой обители. Именно поэтому я сохраняю тебе жизнь, но мое терпение не безгранично, не стоит его испытывать. Уходи…
— Ты… ты не можешь так поступить, — подскочив, будто ужаленная, прошипела она.
— Тебе лучше не знать о том, что еще я могу…
— Асмодей…
— Диаваль! — прокричал он, бесцеремонно перебив демоницу, которая мысленно уже предавала демона самым жестоким пыткам. Если бы взгляды могли убивать, Асмодей замертво бы рухнул к ногам бывшей возлюбленной.
— Вы звали меня, Повелитель? — начал молодой темноволосый юноша, облаченные в черный балахон, напоминающий монашескую робу, скрывающую лицо.
— Проводи нашу гостью и проследи за тем, чтобы она больше здесь никогда не появлялась!
— Ты поплатишься за это! — вырываясь из рук охранника, взявшего ее под локоть, взревела она. — Ответишь за это… Я… клянусь, я убью тебя.
— Дорогая, никогда не грози тем, что не в силах исполнить. И что не готова совершить. Это признак слабости, — приподняв ее за подбородок, прошептал Асмодей, склонившись к ее уху. — Если желаешь мне отомстить, сначала нанеси удар, а потом произноси торжественные речи над остывающим телом, ибо глупо кричать о своих намерениях на каждом шагу, считая, что я подпущу тебя настолько близко, чтобы ты смогла совершить удар. И помни, в отличие от Абаддон, меня не отстранили от власти…
— Она тебя и погубит, — перебила Барбело, сплюнув ему в ноги. Глупая, отчаянная попытка придать значимости собственному уходу — вполне в духе столь эксцентричной особы. Асмодей даже иронично усмехнулся.
— Чтобы ни произошло, чтобы вы ни услышали, я запрещаю входить в мои покои, — уже у самого выхода остановив Диаваля, прошипел хозяин резиденции.
— Будет исполнено, Владыка!
Когда за дверью затихли их шаги, Асмодей подошел к ониксовой глади портала, ведущего на пустошь, невольно вглядываясь в собственное отражение, которое растворялось в дымчатом мраке по мере его приближения. Казалось, что цепкие руки незримых существ, обитающих на пустоши, пытаются утянуть его душу в закоулки этой мрачной неизвестности. В то же мгновение от спокойной зеркальной поверхности стали подниматься клубы черной дымки, обступившей его со всех сторон — ощущение, мягко говоря, мерзкое. Повинуясь инстинкту, демон даже отступил назад.
— Нуриэль, — произнес он, выпуская из груди сияющую сферу, которая подобно солнечным лучам, разрезающим черноту ночи, развеяла окруживший его мрак.
— Внимаю тебе, — с легкой издевкой в голосе, которую могут понять и простить друг другу только близкие товарищи, произнес плененный ангел.
— Она там, — кивнув в сторону портала, произнес Асмодей.
— Аврора?!