Рухнув в грязь, Аврора подняла на своего обидчика заплаканные глаза. Видимо мужчина, лицом к лицу встретившийся с восставшей из мертвых возлюбленной тоже потерял дар речи, с ужасом глядя в ее пылающие гневом глаза.
— Виктор! — прорычала девушка. — Клянусь тебе, ты ответишь за все! Она была невиновна. Это все я! Да будь ты… Властью самой Преисподней я проклинаю тебя! — подняв вверх руки, прокричала она. Видимо в это мгновение ее голос настолько возвысился над криками толпы, что кругом воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском костра.
— Ведьма! Ведьма! Охрани нас Господь! — крестясь прошипел кузнец.
— Ты называешь меня ведьмой?! Ну что ж, я покажу тебе такое колдовство, о котором будут с ужасом вспоминать ваши отроки! Да поможет мне Дьявол!
В этот момент началось истинное безумие, ибо ее голосок достиг ушей каждого человека на площади. Тогда-то суеверную необразованную толпу обуял страх. Одни покидали площадь, другие напирали сзади, толкая их в спину и стремясь добраться до узких улочек, ведущих прочь от этого проклятого места. Лионель попытался добраться до Авроры, укрыть ее в карете, но даже самому сильному человеку не дано было побороть течение бурной реки. Хлынувший с площади народ утянул его в небольшой переулок, где началась смертельная давка. Не сумевших сохранить равновесие буквально топтали заживо, со всех сторон доносились причитания женщин и плачь детей. Сложно было представить, что толпу мог повергнуть в такое неистовство тонкий голосок хрупкой девушки.
Но, не смотря на то, что сотни людей пытались выбраться из эпицентра этого колдовского безумия, тысячи, невзирая на опасность, остались на своих местах, жадно глядя на Аврору поднявшую свои исхудавшие руки. Ее губы двигались, но слов никто не слышал. И тут раздались крики, а затем над крышами что-то загрохотало. Звук был слабее, нежели звук обычного грома, и потому наводил больший ужас. Внезапно налетел сильнейший ураган, вместе с которым появились пугающие вспышки зеленого света. Будто сама Преисподняя разверзлась и из нее хлынула вся нечистая сила.
С крыш моментально начали падать куски черепицы, поодиночке и целыми участками, а ветер завывал и метался по площади, со звоном отражаясь от стен, разбивая стекла, закручивая в вихре мелкие предметы, попадавшиеся на его пути. Захлопали деревянные ставни домов, и Аврора снова закричала, перекрывая шум ветра и отчаянные вопли толпы:
— Слышите, вы, я проклинаю вас! Каждого из вас, ибо с вашего молчаливого согласия меня отправили на костер сорок лет назад, из-за вашей злости и жадности. Будто мало вам было ее отобранного дома, состояния, счастья и чести. Вы решили забрать себе ее жизнь. О, охрани нас Господь от церковных извергов, считающих, что они выполняют его волю!
Черепица падала отовсюду: с крыш домов, с небольшой церквушки, стоявшей на набережной, с крыши тюрьмы, ризницы, постоялых дворов и ремесленных домишек. Ее острые кусочки ударяли по головам собравшихся, вызывая новые крики и еще большую панику. Зрительские скамьи, наспех сооруженные из гнилых досок, скрипели и качались на ветру, с ужасающим звуком скользя по каменной набережной. Только старый инквизитор, узнавший в молоденькой ведьме свою старую жертву не потерял присутствия духа.
— Сожгите ведьму! — кричал он, пытаясь пробиться сквозь обезумевших от паники мужчин и женщин, которые натыкались друг на друга, спеша убраться с площади. — Сожгите ведьму, и вы прекратите этот смерч. Это лишь дьявольские фокусы, ее силы не хватит на то, чтобы сразить нас всех.
Никто не шевельнулся, чтобы выполнить его приказ. И хотя церковь могла укрыть от бури всех, никто не осмеливался двинуться туда, ибо Аврора заключила священные стены в кольцо адского пламени. Стража в панике бежала от нее. Приходской священник забился в дальний угол. Такого не ожидал никто, будто сама мать-природа восстала против людей, решив забрать у них последнюю надежду.
— Вы правы, отец, — вскричала Аврора, впадая в какой-то транс. Казалось, что ее разум напрочь утратил контроль над взбунтовавшейся душой. — Моей силы действительно не хватит на то, чтобы наказать вас за те бесчинства, что вы творили все эти годы, прикрываясь своей рясой и именем Господа. Да будьте Вы прокляты. Я призываю тебя, мой Повелитель, хозяин моей души, возлюбленный и Величайший князь Преисподней, Асмодей! Я призываю…
— Остановись! Довольно! Ты не понимаешь, что делаешь! — прокричал Лионель, грубо встряхнув девушку, — ты взываешь к силе, которой не сможешь управлять. Остановись!
Казалось в этот момент даже небо потемнело. Люди сталкивались друг с другом, сыпали проклятиями и ругательствами, падая в общее кровавое месиво. Яростный дождь из черепицы ударил и по старому инквизитору. Он поскользнулся, потерял равновесие, и, перелетев через сплетение копошащихся и полумертвых тел, рухнул прямо на мостовую. Его изуродованное царапинами лицо исказила предсмертная судорога, ужасающей гримасой застывшая на лике, а выцветшие белесые глаза обратились к небесам, взывая о помощи.