Виктор и Младек часами обсуждали значение и символику масок в комедии дель арте и в психоанализе Юнга. Частенько во время этих бесед Младек наносил себе грим Пьеро. Казалось, это приносит ему некоторое ощущение покоя.
В этот раз Виктору было сложно сосредоточиться на беседе с Младеком. Он стоял у окна и вглядывался в крыши деревенских домов внизу. Несмотря на то что он категорически отрицал связь между пропажей девочки и «шестеркой дьявола», ему было не по себе от того, что ребенок пропал без вести неподалеку от обители безумия. Тот факт, что он находится в одной комнате с человеком, убивавшим детей, не улучшал его настроения.
– Спасибо, что позволили мне нанести грим, – сказал Младек, сидевший за спиной Виктора. – Это помогает мне почувствовать себя более цельным.
– Не за что, – не оборачиваясь, ответил Виктор. Он продолжал смотреть на деревню, которая издалека казалась игрушечной. Было такое ощущение, что подступающий лес вот-вот поглотит ее. – Надеюсь, это поможет вам вспомнить некоторые вещи более отчетливо.
– О… Какие вещи?
– Мы много раз говорили об этом, Леош, – рассеянно произнес Виктор, думая о том, нашли ли девочку, а если нашли, жива ли она. – Вспомнить о детях, о том, что случилось.
– О… Но я хорошо помню их.
– Что? – Удивился Виктор и повернулся. То, что он увидел, заставило его замереть.
Леош Младек стоял в центре комнаты. Он закончил гримироваться. Но грим был другой. Младек закрасил лицо кроваво-красным, от глаз до середины лба, а вниз до центра щек тянулись два вытянутых черных треугольника. Безобразный черный рот занимал всю нижнюю часть лица, кривясь в злобной усмешке. Это был всего лишь театральный грим, но он производил жуткий эффект.
– Я хорошо помню их. Детей. Детский страх сильнее, чище и слаще любого другого. Я помню, как пил их ужас и их боль.
– Вы – Арлекин? – спросил Виктор. Он увидел, что у Младека в руке зажата кисть, которой он только что наносил грим.
– Да, я Арлекин. Я Арлекин, и я сделал все то, за что меня отправили сюда. Я тот, кого вы пытаетесь найти.
– Но вы также Леош Младек и Пьеро.
– Я больше. Гораздо больше.
Он шагнул ближе к Виктору, развернув кисть так, что ее острый конец торчал, как кинжал. Виктор проклинал себя: забыв об осторожности, он сам вложил в руки пациента оружие. Из мягкого и доброго Пьеро Леош Младек превратился в жестокого Арлекина, садиста, питающегося детским страхом. Он вспомнил, что при схожих обстоятельствах его предшественник лишился глаза.
– Отдайте мне кисть, Леош. – Не отрывая взгляда от пациента, Виктор протянул руку.
Младек-Арлекин посмотрел на кисть в своей руке, как будто он забыл о ее существовании. Затем перевел взгляд на Виктора. Нарисованная маска скривилась в оскале, обнажая белоснежные зубы, в центре черных ромбов маниакально блеснули большие глаза. Виктор понял, что эта жуткая маска была последним, что видели жертвы Клоуна.
Вдруг Младек издал пронзительный крик и бросился на Виктора, занеся кисть. Виктор, хотя и был сильнее физически, не смог противостоять внезапной атаке. Он покачнулся и упал на спину. Младек оседлал его, но Виктор сумел вовремя схватить Клоуна за запястье руки, в которой тот все еще сжимал оружие, и сильно сжал, блокируя удар.
Младек наклонился к нему ближе и зашипел:
– Понимаю, чем вы были заняты, доктор. Вы размышляли о том, что случилось с маленькой девочкой. Вы думали, как это мне удалось выбраться из замка и похитить ее.
Он сказал это по-немецки. Инстинктивно Виктор прислушался, пытаясь понять, тот же это голос, которым говорил Зелены. Этого не могло быть… Это невозможно…
Виктор собрался и изо всех сил толкнул пациента. Тщедушный Младек отлетел и упал плашмя на каменный пол.
– На помощь! – закричал Виктор, поднимаясь. – Скорее, на помощь, сюда!
Он бросился к Младеку, готовый удержать его, пока в комнату не ворвались санитары. Но Клоун и не пытался оказывать сопротивление. Он лежал неподвижно, уставившись в потолок широко раскрытыми глазами. Вокруг его головы растекался темно-алый ореол.
Леош Младек при падении разбил череп. Он был мертв.
«Шестерка дьявола» стала «пятеркой».
Сеанс со Скалой пришлось отложить. Виктор мучился от боли в голове и шее – он сильно ударился при падении, – но больше всего он переживал, что ему теперь вообще не позволят провести сеанс со Скалой; что его работа в Орлином замке, как и поиск аспекта дьявола в человеческой психике, будет прекращена.
Профессор Романек заставил Виктора зайти в лазарет на осмотр. Доктор Платнер уехал в Млада-Болеслав по делам и должен был вернуться к вечеру. Кракл, на удивление, никак не комментировал случившееся, пока обрабатывал ссадины Виктора.
