Смолак не спеша пересек торговый зал. Колонны были облицованы ониксом. Застекленные витрины похожи на сверкающие айсберги в море белого мрамора; в каждой красовались искусно сделанные предметы из стекла. Смолак прикинул в уме, что его зарплаты полицейского не хватит ни на один товар, представленный в витринах. Очевидно, три другие продавщицы, одетые так же, как первая, придерживались того же мнения о его кредитоспособности и поэтому не обращали на него ни малейшего внимания.
Смолак постучал в дверь, но ответа не последовало, и тогда он, не церемонясь, вошел в кабинет. Посреди практически пустой комнаты стоял большой стол, на нем – стопка больших тарелок, завернутых в бумагу. Наполовину заполненная окурками хрустальная пепельница. По сравнению с роскошью торгового зала помещение казалось бедным, оно свидетельствовало скорее о практичности владельца, чем о его стремлении к показному блеску. Смолак сел за стол и стал ждать.
Он встал обернулся, когда дверь открылась, но, вопреки ожиданиям, в кабинет вошла та самая надменная красавица, поэтому он снова сел и, не сдержав раздражения, сказал:
– Я думал, что вы позовете владельца.
Брюнетка проигнорировала его раздражение, обошла стол и села в кожаное кресло.
– Я и есть владелец, – сухо произнесла она. – Меня зовут Анна Петрашова.
– Ах, простите, – смутился Смолак. – Мне жаль, я…
– Чем я могу быть полезна, капитан? – отрезала женщина.
И чем же вызвана ее резкость? Тем, что она почувствовала симпатию с его стороны, и это, вероятно, раздражало ее, или же тем, что она терпеть не может полицейских? Смолак не мог не знать, что большинство людей, как правило, не любит полицейских.
Он сунул руку в карман пальто, вынул нечто, завернутое в платок, и бережно развернул платок на столе. Стеклянная бусина размером с горошину. Если присмотреться, в сердцевине бусины изображен крошечный белый бутон розы.
Мадам Петрашова открыла ящик стола, достала из него ювелирную лупу и поднесла к глазу, затем взяла бусину и внимательно осмотрела ее, прокручивая между кончиками пальцев с малиновым маникюром. Через некоторое время она отложила лупу и вернула бусину на носовой платок.
– Это не наше, – резюмировала она. – В любом случае, у нас не было краж за последнее время.
– Я по другому поводу, мадам. Мне нужно знать, где сделана эта стекляшка.
Она пожала плечами.
– Сложно сказать. Стеклодувное мастерство распространено не только в Богемии.
– Был бы признателен, мадам, если бы вы оказали содействие следствию, – нажал Смолак. – Для нас это вопрос крайней важности.
– В чем же дело, позвольте спросить?
– Убили женщину. Эту бусину мы нашли на месте преступления, а среди вещей жертвы нет ничего подобного.
Светло-изумрудные глаза Анны Петрашовой расширились. На мгновение она потеряла самообладание.
– Кожаный Фартук? Эта та несчастная, которую убили в Прагер Кляйнзейт? Но ведь подозреваемый пойман? Я читала, что он покончил с собой, находясь под стражей.
– Боюсь, я не могу это прокомментировать, мадам Петрашова. Все, что я могу сказать, – для нас это действительно вопрос крайней важности.
Она на мгновение замешкалась, оценивающе посмотрела на собеседника, затем наклонилась вперед и снова взяла бусину в руки, чтобы рассмотреть ее еще раз.
– Я никогда раньше не видела такой работы, хотя не исключаю, что это сделано здесь, я имею в виду, в Богемии. Может быть, Яблонец[26]. Там делают львиную долю богемского стекла. Некоторые производители из Яблонца переехали в Рейнскую область Германии, так что ваша бусина может быть и оттуда. Вы ведь слышали про стразы, имитирующие настоящие камни? Но это всего лишь немецкая версия стекла из Яблонца, они давно освоили эту огранку. – Женщина пожала плечами. – На самом деле вашу бусину могли произвести и в Чехии, и в Германии, и во Франции, и в Польше, и в России. Где угодно. Мне жаль, но я не могу вам больше помочь.
Она положила бусину в платок, и Смолак осторожно завернул драгоценную улику, прежде чем отправить в карман.
– В любом случае, спасибо за уделенное время, – вставая, смиренно произнес он.
Анна Петрашова нахмурилась, словно только что в голову ей пришла мысль.
– Кажется, есть один человек, который может вам помочь. Он эксперт по чешскому стеклу, я бы даже сказала, одержимый стеклом эксперт. К нему обращаются, когда уже нет надежд установить происхождение.
– Вот как? И кто же он?
– Михал Мачачек. Нет никого, кто знает больше него о богемском стекле. У него самая масштабная и полная коллекция в мире.
– Как мне его найти?
– Вы не знаете? – Анна Петрашова выглядела по-настоящему озадаченной. – Похоже, не знаете. Наверное, потому, что все те несчастья обрушились на Пльзень, а не на Прагу. Поверьте, капитан Смолак, поиск этого специалиста по богемскому стеклу не составит для вас большой проблемы.
– Почему? – Смолак изо всех сил старался скрыть нетерпение.
– Михал Мачачек – один из «дьявольской шестерки», его держат в Орлином замке, клинике для душевнобольных.
