И конечно же повсюду было стекло: сияющие водовороты из фиолетового, зеленого и синего на узких горлышках ваз и широко распахнутых раковинах блюд и тарелок. В холле Смолак увидел нечто, что безропотно мог назвать самым прекрасным произведением искусства, сотворенным стеклодувами, – вазу высотой полтора метра, изготовленную из уранового стекла. Ваза имела угрожающе хищный вид: длинные ростки, похожие на щупальца, поднимались от основания к узкому горлышку, сливались воедино, а затем, снова переплетаясь, устремлялись к краям, напоминая то ли экзотический цветок, то ли пасть чудовища. Изысканные формы вазы вызывали восхищение, но сильнее всего детектива поразили цвета: стекло переливалось всеми оттенками радуги, подобно перу павлина, и, казалось, что ваза излучает свет.
Прибыть сюда по срочному вызову казалось невероятным. Ощущение, что мир не перестает удивлять, в последнее время преследовало капитана Лукаша Смолака. Полицейские, а особенно детективы, расследующие убийства, обращают внимание на то, чего не видят другие. Он привык ориентироваться в ситуациях, которые казались другим сюрреалистическими, причудливыми. Тем не менее, будучи представителем профессии, в которой принято ко всему необычному относиться с подозрением, он был склонен трактовать бесчисленные необъяснимые совпадения именно как случайности, стечение обстоятельств.
Смолак стоял в прихожей Анны Петрашовой, со страхом предвкушая встречу с ней лицом к лицу, не переставая изумляться красотой стеклянной вазы, гипнотизирующей, как будто застывшей в движении и переливающейся на свету. Ему казалось, что земля уходит из-под ног.
Да, совпадение, стечение обстоятельств, но такое совпадение даже Смолаку виделось совершенно неправдоподобным.
– Капитан? – обратился к нему Мирек Новотны, его подчиненный, молодой и чересчур амбициозный; он забрал Смолака из кафе «Ипподром» и теперь стоял рядом посреди прохладного, отделанного мрамором холла.
– Где? – спросил Смолак.
– В спальне, – Новотны указал в сторону лестницы с причудливо изогнутыми перилами.
Смолак поднялся на второй этаж. По раздающимся голосам он понял, какая именно из трех спален была пунктом назначения.
Судмедэксперт доктор Бартош и полицейский-криминалист уже были на месте.
Она тоже была там, Анна Петрашова. Лежала на кровати и смотрела на него. Взгляд был тяжелым.
Ему захотелось вернуться вниз, в холл, чтобы стоять и любоваться прекрасной вазой. В холле было спокойно, там царил вкус хозяйки дома. Здесь же, в этой спальне, властвовали хаос, кошмар и боль.
Ее лицо…
Это и было самым ужасным. Лицо Анны Петрашовой было нетронутым. Она была прекрасна. Ее макияж был так же безупречен, как и тогда, когда они виделись в последний раз, волосы так же расчесаны и уложены назад. Малиновые губы слегка приоткрыты, обнажая белые безупречные зубы.
Но все остальное, все, что ниже шеи, было кровавым месивом из плоти и костей.
Как он ни пытался подготовиться по дороге сюда, зная, что его ждет, как ни тянул время внизу, в холле, пытаясь предупредить шок, ничего не помогло. Подступила тошнота, кровь запульсировала в висках, в глазах зарябило и поплыло, Смолака била дрожь.
Вацлав Бартош изучал тело жертвы. Он повернулся и кивнул детективу.
– Значит, наш маленький цыганский друг был невиновен, – сказал он.
– Или работал с напарником, который решил продолжить дело без него, – предположил Смолак, взяв себя в руки.
– Ее зовут Анна Петрашова, – начал было Новотны. – Она владела элитным стекольным магазином в Нове-Место.
– Я знаю, – тихо сказал Смолак.
– Вы знаете?
– Я знаю. Знаю имя, знаю, где она работала. Я знаю ее.
– Вы что, знакомы с жертвой?
– Да, именно это я и сказал. Мы встречались с ней два дня назад в ее магазине.
– Два дня назад?
Смолак повернулся к Новотны. Лицо его потемнело.
– Да, два дня назад. Мне что, каждое слово дважды повторять?
Новотны покачал головой и сжал губы, задумавшись на мгновение.
– Нет-нет, капитан. Просто это, ну, довольно…
– Странное совпадение?
– Ну да. О чем вы с ней разговаривали? – спросил Новотны.
Смолак вперил взгляд в подчиненного. Если Новотны и почувствовал себя неловко, то тщательно скрыл это. Он просто делал свою работу: уточнял о связи своего начальника с жертвой, выяснял, когда он в последний раз видел ее живой. Какова была природа их отношений, он не заикнулся.
– Мы говорили о стеклянной бусине, – ответил Смолак. – О той стеклянной бусине, которую нашли на месте убийства Марии Леманн. Я пришел к Анне Петрашовой с бусиной, как к эксперту. Она не смогла мне помочь и порекомендовала обратиться к Михалу Мачачеку, лучшему специалисту по стеклу. К сожалению, он находится в тюрьме для умалишенных, но я договорился и смогу побеседовать с ним. Орлиный замок, слышали о таком?
Доктор Бартош, склонившийся над телом убитой, обернулся и через плечо уточнил:
– Вы собираетесь в Орлиный замок?
– Да. Во всяком случае, собирался туда. Убийство Анны Петрашовой означает, что мне придется отложить поездку на несколько дней.
