— Женщина. 27 лет. Оглушена ударом по голове, затем затащена в кусты, изнасилована и задушена. Вся одежда на ней в клочья. В Старом парке это произошло четыре дня назад. И опять ни свидетелей, ни зацепок ничего. Непонятно как, кого и где искать. Такие вот дела. Так что правы вы оказались Юлия Сергеевна. Правы, к сожалению. Маньяк это.
Юлия ничего не ответила на эти слова дяди Германа. Мы вскоре свернули на Пушкинскую и въехали в просторный двор пятиэтажного дома “сталинской постройки”. Дядя Герман остановил свою “копейку” возле второго подъезда и коротко произнес:
— Все приехали. Теперь на третий этаж. Четырнадцатая квартира.
Мы поднялись на третий этаж и остановились перед дверью, на которой висела цифра 14. Дядя Герман решительно дважды нажал на кнопку звонка. В прихожей раздались шаги, щелкнул замок, дверь приоткрылась и из-за нее раздался вполне себе бодрый ни разу ни стариковский (я бы даже сказал моложавый) голос спросивший:
— Герман Валентинович это вы?
— Я Павел Трофимович. Я. Пришел как условились. И гостей с собой привел.
Цепочка откинулась, дверь отворилась, и я увидел стоящего на пороге пожилого мужчину, с густой седой шевелюрой, тонкими усиками и внимательным цепким взглядом. На вид ему можно было дать не больше семидесяти лет.
— Проходите и раздевайтесь, — произнес он.
Мы вошли в прихожую, сняли верхнюю одежду, разместив ее на вешалке. Хозяин, еще раз окинув нас своим внимательным взглядом сказал:
— Одевайте тапочки и проходите в зал, усаживайтесь за стол. Чай, кофе?
Я пожал плечами, а Заварзина в свою очередь сказала:
— Кофе если можно.
— Одну минуту! — и он скрылся на кухне.
Мы прошли в зал и расселись за столом, на котором стояла две вазы с печеньем и конфетами. Вскоре появился, и хозяин, который нес турку со свежезаваренным кофе.
— Настоящий бразильский, — сказал он, разливая ароматную жидкость по чашкам.
Когда он закончил, дядя Герман откашлялся и представил нас хозяину:
— Вот Павел Трофимович — это мой племянник Александр, а это Юлия Сергеевна Заварзина о которой я вам уже говорил и которая помогла нам, надо сказать весьма необычным способом в расследовании некоторых сложных дел. А это Павел Трофимович Дмитриев так сказать ветеран.
— Да, да, ветеран. Органов ВЧК-ОГПУ. — улыбнувшись произнес Павел Трофимович. Но сначала ни слова о делах. Пьем кофе. А потом уже обсудим ваши проблемы, которые как сказал мне Герман Валентинович есть у вас и которые привели в конечном итоге ко мне.
Когда мы закончили пить кофе Павел Трофимович сразу приступил к делу:
— Так, уважаемая Юлия Сергеевна, насколько мне известно вы являетесь дочерью покойного Сергея Никитовича Заварзина. Я не ошибаюсь?
Юлия молча утвердительно кивнула головой.
— Хорошо. Герман Валентинович рассказал мне кое-что о ваших необычных способностях, благодаря которым удалось изобличить нескольких опасных преступников. Чтобы у вас не возникало недоуменных вопросов расскажу не много о себе. В пределах допустимого, конечно. В органах я фактически с 1925 года. На протяжении нескольких лет я служил в отделе ОГПУ, которым руководил Глеб Иванович Бокий. Слыхали о таком?
— Да, — ответила Заварзина, — и с большим интересом поглядела на Дмитриева.
— Ну и хорошо. Отдел этот занимался вопросами криптографии, но не только. При нем существовала специальная группа, целью которой было изучение разного рода паранормальных способностей, которыми может обладать человек, само собой поиск таких людей с последующим их привлечением к оперативно-розыскной работе. Я принимал некоторое участие в ее деятельности. Нечего говорить, что работа этой группы была полностью засекречена и то, что я говорю вам сейчас до сих пор является государственной тайной. Надеюсь, что вы понимаете возможные последствия, которые наступят в случае, если вы допустите ее разглашение?
Мы с Юлией молча и практически синхронно кивнули головами. Потом я спросил Дмитриева:
— Павел Трофимович. Простите, а сколько вам лет?
— В следующем году будет уже восемьдесят. Но маразмом я пока вроде бы не страдаю.
— Надо же, — смущенно пробормотал я, — а на вид я вам больше семидесяти не дал бы.
Павел Трофимович пожал плечами и сказал:
— Видимо хорошая генетика. В у меня в роду и по отцовской, да и по материнской линии имеется не мало долгожителей. И что самое главное жили по девяносто с лишним лет безо всякого маразма и деменции. Но это в принципе не так интересно. Гораздо интереснее необычные способности Юлии Сергеевны. Из рассказа Германа Валентиновича я понял, что вы Юлия Сергеевна видите нечто вроде вещих снов. Я не ошибаюсь?
— Не совсем так, — ответила Заварзина, — я имею в виду, что не вижу именно сны о том, что должно произойти в будущем, да еще и во всех подробностях. Скорее можно сказать, что когда я просыпаюсь я уже знаю, что и когда должно произойти причем во всех деталях.
— Ага. Хорошо. А это касается только преступлений или же и всякого рода бытовых вещей тоже. И главное, как часто это бывает? Как часто вы видите эти своего рода “вещие сны”?