Придя домой, я сразу сел за главу, включился в работу. Писал не отрываясь. Пришел Петя, крикнул мне «Привет!» через дверь. Я — ему, тоже не оторвавшись от текста. Поглядывал на часы. Половина десятого. Десять. Четверть одиннадцатого. Половина…
В десять тридцать три в дверь аккуратно постучали.
— Привет, — улыбаясь, сказала Катя.
— Привет, — ответно улыбнулся я…
…Проснулся я посреди ночной тишины. Условной, конечно. Москва не молчит никогда, шум проспекта и железной дороги приглушенно, но долетал сюда. А глянуть на часы я не мог, потому что обеими руками обнимал прильнувшую ко мне девушку, такую теплую, такую нежную, и так не хотелось ее тревожить…
Потревожилась сама. Сонно вздохнула, пошевелилась, потерлась щечкой о мою щеку. Наградила меня ласковым поцелуем. Конечно, я так просто это не оставил, и через пять секунд мы самозабвенно целовались, а еще через полминуты Катя, крепко обхватив меня, раздвинула ножки…
Она убежала часов в восемь утра, на прощание опять-таки не забыв поцеловать. И я еще с полчаса плавал между сном и бодрствованием, пока, наконец не вскочил решительно и не взялся за недоделанное вчера.
Работал рьяно. Время мчалось. Мысль развивалась, хотелось схватить, втолкнуть в текст и то, и это… Завтракал впопыхах, сознавая вредность этого занятия. И где-то к половине первого побежал на кафедру.
Увы! Облом. Шеф был еще на больничном. Сказали — в понедельник должен быть. А сегодня пятница. Пятница, тринадцатое, черт побери! Я, конечно, в эту дурацкую нумерологию не верю, но вот вцепилась мысль и не отпустила, пока я спешил к Гриневу.
Дежурному старшине я предъявил удостоверение внештатника.
— Я позвоню, — сухо сказал он и действительно позвонил:
— Андрей Саныч? Тут к вам ваш… Апрель. Да… Есть. Проходите!
Это мне.
Я поднялся, стукнул в дверь для приличия, вошел. Гринев был один, что-то писал в потрепанном блокноте.
— Проходи. Садись.
Прошел. Сел.
— Минуту погоди.
И через минуту сунул блокнот в стол. Взглянул на меня — и улыбнулся.
— Передал вахтер?
— Конечно.
— Хорошо. Ну а я тебя сейчас постараюсь удивить!
ГЛАВА 17
Я успел заметить, насколько старлей доволен. И разговор со мной он начал не как шеф с подшефным, а совершенно на равных, как просто с сослуживцем… а лучше сказать — с единомышленником
— Ну что, Юра?.. — произнес он с легкой загадочностью, — должен тебя порадовать?..
У меня не языке закрутилось: «Ну должен — так радуй»… но я, разумеется, дипломатично промолчал. А Гринев, самую малость потомив меня неизвестностью, раскрыл карты:
— Твоя информация оказалась исключительно полезной. Можно сказать, решающей!
Далее последовал рассказ о том, как получив от меня сведения о неизвестном с татуировкой — который, возможно, приятель Катиного зятя; и возможно, сотрудник охраны «Шереметьево-2» — старший лейтенант Гринев предпринял ряд оперативных действий. По своим каналам он вышел на списки службы охраны аэропорта. Не поленился сам несколько раз под всякими предлогами сгонять туда — за тридевять земель, черт возьми, на противоположную от Выхино сторону Москвы. Не пожалел личного времени, которого у опера угрозыска всегда в обрез. Походил, посмотрел своими глазами…
— Вычислил? — сказал я почти утвердительно.
— Вычислил, — подтвердил он. — Убедился: это он. Сто процентов! Никаких сомнений.
Тут Андрей чуть прервался.
— Но уверен — это одно, — внушительно произнес он, — а взять — другое… И связи вычислить! Это главное.
Старлей доложил о своих разработках по начальству. Конечно, начальство так и ухватилось за них и, конечно, поставило в известность свое начальство — Главк, то есть Управление МВД по Москве (Петровка, 38). Там тоже, конечно, вцепились мертвой хваткой — дело резонансное, головоломное и головомойное, а тут реальный след!.. За разработку взялся МУР. Создана оперативная группа с привлечением сотрудников с «земли», то есть из районных отделений.
— Вас тоже привлекли? — спросил я.
— Нас — да, — Гринев усмехнулся. — Трех человек. Еще двое ребят из Долгопрудного. По территориальному принципу. А если ты имеешь в виду меня, то с этого момента давай на «ты».
— Давай, — я улыбнулся.
— Так вот: привлекли нас и аккуратно так дали понять, что если отработаем как надо в группе, то можем ожидать перевод в МУР. А это, сам понимаешь, другой масштаб, другие перспективы…
— Да ты что⁈ — я постарался восхититься. — Конечно! Это же взлет. Космос, можно сказать!
Старлей с трудом не выдал удовольствия от моих слов.
— М-да… Ну, поживем — увидим. А пока только дел прибавилось. От здешней-то работы никто меня не освобождает… Ты, кстати, по той задаче поработал в общежитии? Ну, о чем мы говорили?
Он невольно понизил голос.
— Конечно, — сказал я. — Но реальных результатов нет. А подозревать… Ну, это несерьезно. Подозревать можно кого угодно, хоть самого себя.
Андрей поморщился: