Так он добрался до незастекленного окна, за которым, с внутренней стороны, была устроена галерея для караульных. Эцио огляделся – на галерее было пусто. Тогда он мгновенно влез в окно и, перегнувшись через перила галереи, разглядел внизу конюшни, где прогуливались четверо. Он узнал всех. Похоже, Чезаре устроил здесь нечто вроде совещания со своими ближайшими сподвижниками. Одним из них был французский генерал Октавиан де Валуа. Вторым – Хуан Борджиа, двоюродный брат Чезаре. Третьим – худощавый человек в черном, чье жестокое лицо было испещрено шрамами, Микелетто да Корелья – правая рука Чезаре. Убийца, которому он доверял больше всего.
– Забудьте про папу, – говорил им Чезаре. – Вы отвечаете только передо мной. Рим – фундамент всех наших замыслов. И этот фундамент не должен дрогнуть, а значит, вы все должны быть тверды и непоколебимы.
– А Ватикан? – спросил Октавиан.
– Что? Это сборище усталых старцев? – презрительно бросил Чезаре. – Пока продолжайте заигрывать с кардиналами, но вскоре нам это уже не понадобится. И они тоже.
С этими словами Чезаре скрылся за дверьми конюшни. Его приспешники остались снаружи.
– Похоже, Чезаре вручил Рим нашему правлению, – после некоторого молчания сказал Хуан.
– В таком случае город окажется в хороших руках, – в тон ему ответил Микелетто.
Эцио послушал еще немного, но не узнал ничего нового. Он выбрался на внешнюю сторону стены и полез дальше, собираясь отыскать помещение, где держат Катерину. Из другого окна, на сей раз застекленного, лился свет. Окно было открыто. Оно имело карниз, что облегчило Эцио задачу. Встав на карниз, он осторожно заглянул внутрь и увидел коридор, стены которого были обшиты простыми досками. В канделябрах горели свечи. На скамье, обитой кожей, сидела Лукреция. Она что-то писала в записной книжке, но то и дело поднимала голову, словно кого-то ждала.
Через несколько минут в дальнем конце коридора хлопнули двери. Появившийся в них Чезаре торопливо подошел к сестре.
– Лукреция, – тихо произнес он и поцеловал сестру отнюдь не братским поцелуем. Затем Чезаре обвил ее руки вокруг своей шеи и, не выпуская их из своих рук, заглянул Лукреции в глаза. – Надеюсь, ты по-доброму обращаешься с нашей гостьей.
Лукреция поморщилась:
– Рот у нее поганый… С каким удовольствием я бы его зашила.
– А я, наоборот, хотел бы, чтобы ее ротик раскрылся пошире.
– Ах, даже так?
Пропустив ее ехидный вопрос мимо ушей, Чезаре продолжал:
– Ты говорила с отцом о деньгах, которые запрашивал Хуан?
– Отец сейчас в Ватикане, но по возвращении его придется убеждать в необходимости ссуды. Доводы должны быть вескими и для него, и для его казначея. Сам знаешь, насколько этот Агостино Киджи осторожен.
Чезаре ответил коротким смешком:
– При такой дотошности Киджи никогда не разбогатеть… Надеюсь, ты сумеешь придумать убедительные доводы. У тебя же светлая головка.
Лукреция обняла его покрепче, ткнувшись носом в плечо.
– Доводы я придумаю, но… мне без тебя будет так одиноко. Мы теперь так мало бываем вместе. Ты вечно занят очередными завоеваниями.
– Не волнуйся, котенок, – ответил Чезаре, прижимая ее к себе. – Когда я воссяду на итальянский трон, ты станешь моей королевой и твое одиночество останется горестным воспоминанием прошлого.
– Жду не дождусь, – сказала Лукреция, чуть отстраняясь от него.
Чезаре погладил светлые волосы сестры:
– Веди себя хорошо, пока меня не будет.
Наградив Лукрецию еще одним страстным поцелуем, Чезаре поспешил к двери, через которую вошел. Опечаленная Лукреция скрылась в другом конце коридора.
Куда это Чезаре собрался? И когда он двинется в путь: немедленно или через какое-то время? Судя по их прощанию, Чезаре не собирался мешкать. Эцио поспешил перебраться на другой участок стены, откуда ему были видны главные ворота Кастель Сайт-Анджело.
Он поспел вовремя. Створки ворот разошлись. Изнутри донесся крик командира:
– Смирно! Капитан-генерал отправляется в Урбино!
Вскоре из ворот на черной лошади выехал Чезаре. Его сопровождал небольшой отряд гвардейцев.
– Счастливого пути, хозяин! – крикнул один из офицеров.
Один из злейших врагов Эцио растворился в темноте. «Визит оказался кратким, – подумал он. – Никаких шансов убить Чезаре у меня не было. Никколо будет разочарован».
Эцио вернулся к более выполнимой задаче – найти Катерину. Поднявшись еще выше по западной стене, он увидел окошко, имевшее глубокую нишу Оттуда лился тусклый свет. Карниза не было. Однако ассасин заметил узкий выступ над окном и тут же зацепился за него рукой и заглянул в комнату. Она была пуста, однако там горел факел, всунутый в стенное кольцо. Судя по всему, в этом помещении отдыхали караульные. Эцио надеялся, что он на верном пути.
Вскоре он обнаружил еще одно такое же окошко. Подобравшись к нему, Эцио удивился решеткам. Зачем они? Из такого оконца мог выбраться разве что ребенок. Но до земли было еще добрых полсотни метров. А до возможной свободы – открытый участок местности вплоть до берега реки. Свет здесь был тусклее, но Эцио сразу понял: это тюремная камера.
