– Вот что, – сказал Ахмет. – Мне надо идти. У меня скоро заседание совета визирей. Ничего, если мы продолжим игру в другое время?
– Когда пожелаешь, – любезно ответил Сулейман.
Он встал и поклонился дяде. Тот тоже поклонился и ушел в сопровождении телохранителей. Сулейман вновь сел и принялся разглядывать партию на доске. Эцио вышел из своего укрытия. Заметив его, принц махнул своим телохранителям, чтобы не пытались задерживать гостя.
– Здравствуйте, Эцио.
Ассасин сразу же перешел к делу:
– Тарик продает оружие византийскому сквалыге по имени Мануил Палеолог.
Лицо Сулеймана помрачнело. Пальцы сжались в кулак.
– Палеолог. Звук этого имени неприятен моим ушам.
Он снова встал.
– Последним византийским императором был Константин Палеолог. Если его наследник сколотит и вооружит ополчение, возникнет конфликт, который может перерасти в настоящий бунт. И как назло, мои отец и дед поглощены междоусобной враждой.
Сулейман погрузился в раздумья. Эцио показалось, что сейчас юный принц стоит перед одним из труднейших решений, какие ему доводилось принимать за свою недолгую жизнь.
– Тарик знает, куда направляются ружья, – продолжал Эцио. – Если я первым найду его, то сумею проследить путь груза, и он приведет к византийцам, которым он предназначен.
Сулейман посмотрел на него:
– Тарик живет в янычарской казарме. Но если вы хотите туда проникнуть, вам самому придется на время стать янычаром.
– Мне не привыкать к маскировке, – улыбнулся Эцио.
– Гюзель, – сказал Сулейман.
Он снова задумался. Чувствовалось, принимаемое решение достается ему нелегко, вызывая переживания, которым принц не позволял выплескиваться на поверхность… Наконец Сулейман твердо сказал:
– Получите от Тарика все нужные вам сведения, а потом… убейте его.
Эцио опешил. Эту грань характера Сулеймана он видел впервые.
– Сулейман, вы уверены? Помнится, вы говорили мне, что ваш отец и капитан очень дружны.
Сулейман проглотил слюну. В глазах мелькнула решимость.
– Да, это так. Но столь откровенный заговор против моего деда заслуживает смерти.
Эцио внимательно посмотрел на него и кивнул:
– Понятно.
На этом их разговор окончился. Эцио простился и ушел. Пройдя несколько шагов, он оглянулся. Сулейман вновь разглядывал недоигранную партию.
Высмотрев слоняющегося по базару янычара, Эцио с помощью нескольких ассасинов Юсуфа сумел загнать его в укромный уголок, где и «освободил» от янычарской формы. Солдат не сразу сообразил, что́ с ним происходит, а когда понял, было уже поздно. Он бешено сопротивлялся и ранил двух ассасинов, прежде чем сам получил смертельную рану. Эцио попросил Азизу срочно застирать пятна крови на белом мундире. Вскоре он уже надевал высушенный и выглаженный мундир, в котором вполне мог сойти за рядового янычара. Сбривать бороду он не хотел, а потому прикрыл нижнюю часть лица белым шарфом, обнажив лишь усы.
Эцио шел по направлению к казарме, наблюдая за поведением окружавших его мужчин и женщин. Их отношение к человеку в форме янычара удивляло и даже обескураживало его. Естественно, турки воспринимали его не так, как византийцы или люди других национальностей. Но общий настрой был схожим. Иногда он ловил на себе подобострастные, заискивающие взгляды. Кто-то глядел на него с безразличием, словно видел перед собой столб или дерево. Однако чаще всего в глазах прохожих он видел страх и неуверенность. Все это доказывало, что население города в лучшем случае терпит янычар, а в худшем – ненавидит и презирает. Ни в чьих глазах Эцио не заметил даже проблеска искреннего восхищения и уважения. Он сделал и еще одно открытие: наибольшую неприязнь у людей вызывали янычары из казармы Тарика. Эцио запомнил эту особенность: мало ли, в будущем может пригодиться. А пока все его мысли занимало предстоящее задание.
Мундир янычара имел и свои преимущества. Люди старались не приближаться к Эцио. А в городе уже знали о расправе. На одной из площадей турецкий глашатай вещал перед толпой любопытных слушателей.
– Жители Костантинийе, должен сообщить вам печальную весть, – выкрикивал глашатай. – Слуга нашего султана пал от рук преступника, который завладел его мундиром.
Глашатай театрально огляделся по сторонам.
– Будьте внимательны к любым подозрительным действиям вокруг вас! – еще громче крикнул он.
Эцио постарался как можно незаметнее пересечь площадь, но собравшиеся его заметили. Только бы никто не помешал ему пробраться в казарму! Если янычарское командование знает, что их солдата убили из-за одежды, они вполне могут устроить дополнительные проверки. А к этому Эцио вовсе не был готов.
– Будь проклят убийца, покусившийся на жизнь нашего любимого янычара, – продолжал завывать глашатай. – Этого врага рода человеческого надо отыскать и предать суду. Если вы что-то видели, немедленно сообщите властям!
Глашатай изобразил пылающий взгляд, для пущей важности потряс свитком и произнес завершающую часть своей речи:
