– Нет, – проблеял Мухлис, но Байхас грубым рывком поставил его на ноги.
Двое сообщников Байхаса проворно перегружали товары купца на своих лошадей. Он поискал глазами спящего старика, но не нашел, хотя его лошадь была на месте. Может, разбойники успели расправиться со стариком и теперь он валяется неподалеку с перерезанным горлом?
– Веревку! – крикнул Байхас.
Его кинжал по-прежнему был приставлен к горлу Мухлиса. Один из спутников Байхаса бросил ему моток веревки. Как и у Байхаса, у того была черная нечесаная борода. Голову прикрывала куфия. За спиной висел тяжелый лук. Второй спутник Байхаса был безбородым, но длинноволосым, вооруженным кривой саблей. Он торопливо рылся в мешках Мухлиса, выбрасывая на песок все, что считал ненужным.
– Нет! – закричал Мухлис, увидев, как на песок полетел расписной камешек.
Это был подарок Нады. Дочка подарила ему камешек перед отъездом на удачу. И теперь какая-то длинноволосая мразь швыряет его талисман в песок. Мухлис не выдержал. Вырвавшись из рук Байхаса, он подскочил к Длинноволосому. Тот встретил его язвительной ухмылкой, потом свалил с ног, ударив по горлу. Разбойники загоготали, видя, как Мухлис барахтается в песке и заходится кашлем.
– Что это ты взбеленился из-за безделушки? – глумливо спросил Длинноволосый, склоняясь над ним.
Разбойник поднял камешек и прочел слова, выведенные Надой: «Удачи тебе, папа».
– Надо же, какая штучка. Неужели она сделала тебя таким смелым… папа?
Мухлис потянулся за талисманом, однако Длинноволосый презрительно оттолкнул его руку, затем стал водить камешком по собственным ягодицам. Вид разъяренного Мухлиса заставил его смеяться еще громче. Потом Длинноволосый швырнул камешек в колодец.
– Бульк, – насмешливо произнес он.
– Ты… – задохнулся Мухлис. – Ты…
– Свяжи ему ноги, – велел Байхас, бросая Длинноволосому веревку.
Байхас подошел к Мухлису и присел на корточки. Острие его кинжала замерло возле глаза торговца.
– Куда путь держишь, папа? – спросил он.
– В Дамаск, – соврал Мухлис.
Байхас полоснул его по щеке. Торговец вскрикнул от боли.
– Еще раз спрашиваю: куда ты ехал?
– Судя по его тряпью, он из Масиафа, – сказал Длинноволосый, веревкой стягивая ноги Мухлиса.
– Ах, из Масиафа, – усмехнулся Байхас. – Слышал я, раньше здешние дороги стерегли ассасины. Но теперь никто не явится тебе на выручку. А мы, пожалуй, съездим в твое селение. Надо же утешить горюющую вдову. Что скажешь, папа? Только вначале мы покончим с тобой.
Длинноволосый перекинул веревку через толстую ветку фигового дерева. Мухлис повис вверх тормашками. Он потерял всякое желание сопротивляться и мог лишь смотреть, как Длинноволосый надежно привязывает веревку к арке колодца. Байхас закрутил Мухлиса, словно веретено. Кружась, торговец увидел лучника. Тот корчился от смеха. Байхас и Длинноволосый тоже хохотали во все горло.
Мухлис видел то стену колодца, то ноги Байхаса и Длинноволосого, то ноги лучника. Но потом…
Из-за дерева, за спиной лучника появилась четвертая пара ног.
Мухлиса продолжало кружить, но уже медленнее. Разбойники издевательски хохотали над ним и даже не замечали, что у них за спиной стоит незнакомец. Человек, чье лицо было скрыто капюшоном, голова слегка наклонена, а руки застыли в жесте, похожем на просьбу или мольбу. Это был тот самый старик, чей сон Мухлис потревожил накануне.
– Прекратите, – потребовал он.
Как и лицо, его голос тоже был старческим.
Разбойники повернулись и замерли, готовые расправиться и с ним. Но, увидев, кто перед ними, захихикали.
– Это еще что такое? – язвительно спросил Байхас. – Какой-то старикан собрался помешать нашему веселью? Что ты предлагаешь взамен? Уморить нас скукой, рассказывая о прекрасном прошлом? А может, ты вообще только пердеть умеешь?
Спутники Байхаса покатились со смеху.
– Освободите его, – потребовал старик, указывая на Мухлиса, который теперь раскачивался из стороны в сторону. – Немедленно.
– Почему это я должен его освобождать? – сощурился на старика Байхас.
– Потому что я так сказал, – хрипло ответил старик.
– Откуда ты такой выискался, чтобы мне приказывать?
Старик взмахнул рукой.
Что-то щелкнуло.
Лучник не успел дотянуться до лука. Альтаир подскочил к нему. Рука ассасина описала широкую дугу, а лезвие скрытого клинка чиркнуло парню по горлу, перерубило лук и срезало часть волос на голове лучника. Половинки лука упали на песок. Вскоре туда же рухнул сам лучник. Жить ему оставалось недолго.
За двадцать прошедших лет это было первое сражение Альтаира. Он стоял, тяжело дыша, и следил за Байхасом и Длинноволосым. Разбойники больше не смеялись. На лицах мелькнул страх. Лучник возле ног Альтаира заливал кровью песок. Не сводя глаз с оставшихся противников, Альтаир встал на одно колено и добил умирающего. Страх был теперь его главным оружием. На стороне этих парней были молодость и проворство. Дикие, безжалостные, они привыкли к чужим смертям. Им нравились жестокие убийства. На стороне Альтаира был опыт. Он надеялся, что это ему поможет.
