«Кем были Те, Кто Пришел Раньше? Что привело их в наш мир? Что заставило его покинуть? Что за артефакты они оставили нам? Были ли они посланием в бутылке? Орудием, имеющим целью помогать нам и вести нас? Или мы сражаемся за обладание их наследием, придавая божественный смысл и значение не более чем опостылевшим игрушкам?»
Альтаир решил проследить за Шалимом. Теперь они оба разыскивали Марию. Если Шалим сумеет ее найти, Альтаиру обязательно нужно быть поблизости.
Но нельзя сказать, чтобы Шалим особо усердствовал в поисках. От Маркоса Альтаир узнал: Шалима с покойным отцом роднила лишь служба у тамплиеров и неуправляемый характер. Вместо религиозного пыла Шалим пылал любовью к выпивке, а молитвам предпочитал забавы со шлюхами. Понаблюдав немного за ним, Альтаир убедился в правдивости слов Маркоса. Ассасин двигался вслед за Шалимом, держась на достаточном расстоянии. Сына Молоха сопровождали двое телохранителей. На улицах Кирении все трое вели себя так, словно город целиком принадлежал им: оскорбляли прохожих и торговцев, раздавали тумаки, забирали товары и деньги. Они явно куда-то собирались.
Как оказалось, в публичный дом. Шалим с телохранителями подошли к двери заведения, где пьяный мужчина обхаживал местную шлюху. Либо этот человек был слишком глуп, либо слишком пьян, иначе бы он заметил, в сколь мрачном настроении находится Шалим. Он приветственно поднял небольшой бурдюк и крикнул:
– За твое здоровье, Шалим.
Не сбавляя шага, Шалим ударил пьяного по лицу. Тот глухо стукнулся головой о стену и сполз, выронив бурдюк. Теперь пьяный сидел, трогая окровавленные волосы. Не взглянув на него, Шалим схватил за руку испуганную шлюху.
– Шалим, не надо, – пыталась возражать она. – Прошу тебя.
Но Шалим уже тащил ее прочь.
– Хорошенько повеселитесь! – обернувшись, крикнул он телохранителям. – А потом пригоните мне еще нескольких девок. Этой мне будет мало.
Альтаир решил, что с него достаточно. Шалим не собирался искать Марию. Да и он вряд ли найдет англичанку, если последует за Шалимом на ближайший постоялый двор или в питейное заведение, где наверху имелись комнаты.
Альтаир вернулся на базар. Маркос бесцельно бродил между прилавков, заложив руки за спину. Он ждал новостей. Увидев Альтаира, он повел ассасина в тенистый уголок, где они уселись, словно двое торговцев, пережидавших жаркое время дня.
– Мне нужно подобраться к Шалиму, – сказал Альтаир. – Если он не только нагл, но и глуп, быть может, я сумею вытянуть из него нужные сведения.
– Поговори с кем-нибудь из монахов возле собора, – усмехнувшись, предложил Маркос. – Никто так часто не исповедуется у них, как Шалим. При такой-то жизни…
Альтаир отправился к собору, сел на скамью под навесом и стал дожидаться, пока появится какой-нибудь монах. Долго ждать не пришлось. Вскоре мимо прошел монах в белой сутане и приветственно кивнул Альтаиру. Ассасин тоже кивнул и тихо, чтобы слышал только монах, произнес:
– Брат, ты не страдаешь от необходимости отпускать грехи такого злодея, как Шалим?
Монах остановился. Огляделся по сторонам, затем посмотрел на Альтаира.
– Конечно страдаю, – прошептал он. – Вся братия страдает. Но посмей мы воспротивиться… нас тут же убьют. Тамплиеры очень держатся за наш город. Он для них очень важен.
– Из-за их хранилища? – спросил Альтаир. – Можешь рассказать мне про это?
Возможно, все действия тамплиеров на Кипре были каким-то образом связаны именно с этим хранилищем. Услышав вопрос, монах покачал головой и поспешил удалиться. Альтаир подумал, что монаха спугнул шум голосов. Повернувшись на них, он вдруг увидел Шалима. Тот взбирался на помост для произнесения речей. Шлюхи рядом с ним уже не было, а сам он заметно протрезвел.
– Жители Кипра! – начал Шалим, оглядывая собравшихся. – Арман Бушар шлет вам свое благословение и одновременно сурово напоминает: всякий, кто чинит беспорядки и оказывает поддержку мятежникам, называющим себя повстанцами, будет пойман и наказан. Те же, кому по душе порядок и спокойная жизнь, кто почитает Господа и усердно трудится, непременно ощутят на себе щедрость Бушара. Так давайте же работать вместе, как и надлежит братьям, дабы восстановить все, что успели разрушить гнев и ненависть.
Альтаир не верил своим глазам и ушам. Этот Шалим выглядел свежим и отдохнувшим, что никак не вязалось с его недавними развлечениями. Тот, прежний Шалим всем своим видом выражал намерение пропьянствовать весь день, попутно забавляясь со шлюхами. Шалим, стоявший на помосте, производил впечатление совершенно другого человека – если не внешностью, то манерой держаться и умением говорить. Его речь была не просто набором звонких фраз, а заключала в себе определенную философию. Рядом с этим Шалимом не было телохранителей. Альтаир без труда одолел бы его в каком-нибудь глухом переулке. Их было предостаточно – надо только свернуть с главной улицы Кирении.
Закончив речь, Шалим сошел с помоста, направившись куда-то по ярко освещенным городским улицам. Альтаир двинулся следом.
