– Должен поправить вас, капитан Робертс. Нам лишь известно, что сержанта не удалось опознать среди убитых. А это совсем другое дело. В сгоревшем доме было обнаружено несколько трупов, но все они сильно обгорели. Другие были изуродованы мятежниками до неузнаваемости и даже обезглавлены. Следует помнить и о том, что останки пострадали от хищных птиц и гиен. Возможно, сержанта просто не опознали.
Бобби устало потер лицо:
– Возражаю. Предположение.
– Поддерживаю. Пожалуйста, майор, придерживайтесь фактов.
Снелл и Робертс переглянулись – они явно были довольны собой.
– Если сержант Маниоро все же спасся с помощью обвиняемого, – сухим, казенным голосом продолжал Эдди, – где, по-вашему, он может сейчас находиться?
– Не могу знать.
– Может быть, он в родной деревне? Навещает мать, как утверждает в своем рапорте обвиняемый?
– На мой взгляд, это крайне маловероятно. – Снелл со скорбной миной покачал головой. – Боюсь, мы никогда не увидим сержанта Маниоро.
В перерыве на ланч судьи отдали должное холодной жареной куропатке и отведали шампанского на широкой веранде офицерской столовой. После ланча слушание возобновилось. Эдди и Снелл еще пару часов продолжали играть в обвинителя и свидетеля. Наконец капитан повернулся к старшему судье:
– Ваша честь, я закончил. У меня больше нет вопросов к свидетелю.
Все прошло по плану; Эдди был доволен собой и не пытался скрывать этого.
– Лейтенант? У вас есть вопросы к свидетелю обвинения? – спросил полковник, доставая из кармана часы. – Я хотел бы закончить все к завтрашнему вечеру. Нам еще нужно вернуться в Момбасу и успеть на корабль, который уходит в пятницу вечером.
Судя по всему, для себя председатель уже все решил.
Бобби попытался рассеять сложившееся у судей мнение, забросав Снелла вопросами, но из этого ничего не получилось – в первую очередь из-за слабости его собственной позиции. Майор держался уверенно, а отвечал таким снисходительным тоном, будто разговаривал с несмышленым ребенком. Несколько раз он обменивался с судьями заговорщическими взглядами.
В конце концов полковник снова извлек золотые часы и громогласно объявил:
– Джентльмены, на сегодня достаточно. Возобновим заседание завтра в девять утра.
С этими словами он поднялся и, сопровождаемый двумя своими товарищами-судьями, направился к бару в задней части столовой.
– Боюсь, похвастать нечем, – признался Бобби, когда они с Леоном вышли на веранду. – Теперь все зависит от твоих завтрашних показаний.
Ишмаэль принес им обед и по бутылке пива из пристроенной к рондавелю Леона кухни. Стульев в комнате не было, так что устроились на полу. Ели без аппетита, стратегию на следующий день обсуждали также без особенного энтузиазма.
– Мне вот интересно, не упадешь ли ты в глазах местных дам, когда встанешь с повязкой на глазах к стенке? – задумчиво сказал Бобби. – Или так и останешься лихим красавчиком?
– Проваливай и не каркай! – прикрикнул на него Леон. – Мне еще выспаться надо.
Сон не шел, и он ворочался, крутился и потел чуть ли не до рассвета. В конце концов встал и зажег лампу. Потом, не одеваясь, в одних нательных штанах шагнул к двери – общественная уборная находилась в самом конце улочки. Ступив на веранду, лейтенант едва не наткнулся на группу мужчин, сидевших на корточках прямо за дверью. Он отпрянул и поднял лампу повыше:
– Вы еще кто такие?
Гостей было пятеро, и, приглядевшись, Леон заметил, что все они одеты в охряно-красные шуки.
Один из них поднялся.
– Приветствую тебя, М’бого, – сказал он, и костяные сережки блеснули в свете лампы почти так же ярко, как и его зубы.
– Маниоро! Ты какого черта здесь делаешь? – почти закричал Леон – давивший на сердце камень свалился, и его захлестнула волна радости.
– Лусима Мама послала меня. Сказала, я тебе нужен.
– А почему ж так долго? – Ему хотелось обнять сержанта.
– Я очень спешил, и братья мне помогали. – Маниоро указал на сидевших за его спиной мужчин. – За два дня дошли до Наро-Мору. Там нам разрешили сесть на поезд. Ехали на крыше. Очень быстро.
– Что ж, Мама права. Брат, мне очень нужна твоя помощь.
– Лусима Мама всегда права, – сказал Маниоро. – А теперь скажи, что за беда с тобой приключилась? Снова будем воевать?
– Да, – ответил Леон. – Нас ждет большая война!
Пятеро масаи переглянулись, – похоже, такая перспектива устраивала их как нельзя лучше.
Разбуженный голосами, из своей пристройки выбрался заспанный Ишмаэль.
– В чем дело, эфенди? Снова эти неверные? Они вам мешают? Мне их прогнать?
Одетого в шуку Маниоро слуга не узнал.
– Нет, Ишмаэль, не надо никого прогонять. Беги-ка побыстрее к лейтенанту Бобби да скажи, чтоб немедленно шел сюда. Случилось нечто чудесное. Господь услышал наши молитвы.
– Аллах велик! Милость Его недоступна пониманию, – подтвердил Ишмаэль и неспешно, не теряя достоинства, потрусил к дому Бобби.
– Прошу вызвать в качестве свидетеля сержанта Маниоро! – громко, твердым голосом объявил лейтенант Сэмпсон.
