Нанди упал, и его место тут же занял другой. Маниоро вонзил ему в грудь штык и перепрыгнул через падающее тело. Леон рванулся за сержантом. До ступенек веранды оставалось несколько шагов, однако, чтобы добраться до порога, им на двоих пришлось свалить еще трех нанди – кого-то штыком, кого-то пулей. К этому моменту из всего отряда только они двое и остались на ногах – остальные валялись на земле, пронзенные копьями.
Взлетев с разбегу на веранду, лейтенант нырнул в большую комнату. За спиной у него Маниоро захлопнул тяжелую дверь. В следующий момент они были у окон и палили в нанди. Не прошло и нескольких секунд, как на ступеньках лежало с полдюжины тел – столь убийственно точен был их огонь. Встретив жесткий отпор, нанди отхлынули от двери и обратились в бегство, рассеиваясь по плантации.
Проводив неприятеля взглядом, Леон принялся перезаряжать револьвер.
– Сколько у тебя патронов? – обратился он к Маниоро, стоявшему у другого окна.
Рукав сержанта был рассечен ударом панги, но кровь уже остановилась, и воин-масаи не обращал на рану внимания.
– Две обоймы, бвана[4], – ответил он, открывая затвор и неспешно закладывая патроны в магазин. – Но там есть еще.
Маниоро выглянул в окно. Шесть его соплеменников пали на плацу и сейчас лежали там среди полуголых врагов. У каждого из масаи остался почти полный патронташ.
– Выйдем и заберем патроны, пока нанди не опомнились, – решил Леон.
Маниоро, закончив снаряжать магазин, закрыл затвор и прислонил винтовку к подоконнику.
Лейтенант сунул в кобуру револьвер и тоже подошел к двери. Несколько секунд они просто стояли у порога, набираясь решимости для рискованной вылазки. Сержант посмотрел ему в глаза, и Леон ободряюще усмехнулся. Хорошо все-таки, что рядом не кто-то, а именно Маниоро. Они были вместе с тех самых пор, как он прибыл из Англии и поступил в полк. Прошел всего лишь год, но за это время у них сложились крепкие отношения.
– Готов?
– Готов, бвана.
– Вперед, стрелки!
Леон распахнул дверь, и они выскочили из дома. Ступеньки были скользкие от крови и завалены телами убитых; лейтенант перепрыгнул через неожиданное препятствие и рванул к ближайшему аскари. Подбежав, упал на колени, быстро расстегнул ремень, стащил тяжелые ленты и перебросил через плечо. На все ушло несколько секунд. Леон метнулся к другому убитому, и тут со стороны банановой плантации донеслись громкие, злобные крики. Не обращая внимания на шум, он упал рядом со вторым солдатом и поднял голову только после того, как перекинул через плечо еще один патронташ. Нанди уже подбегали к плацу. Лейтенант вскочил.
– Назад, в дом! Быстрее! – крикнул Леон обвешанному лентами сержанту, который продолжал собирать боеприпасы.
Лейтенант задержался подобрать винтовку, валявшуюся неподалеку от мертвого солдата, и лишь потом побежал к веранде. У ступенек он оглянулся – Маниоро отстал на несколько шагов, а первые нанди уже достигли плаца и быстро приближались.
– Едва успели! – выдохнул Леон и вдруг увидел, что один из преследователей снимает с плеча тяжелый лук, – с такими обычно выходили охотиться на слонов. Холодок тревоги пробежал по спине. Нанди были умелыми лучниками. – Беги, черт возьми, беги! – крикнул он, потому что нанди достал длинную стрелу и натянул тетиву так, что оперенье коснулось губ. В следующее мгновение лучник разжал пальцы, и стрела бесшумно устремилась по невысокой дуге вперед, к цели – незащищенной спине Маниоро. – Берегись!
Конечно, предупреждение запоздало, и ему оставалось только наблюдать.
– Боже… – успел прошептать Леон. – Боже, не надо!
В какой-то момент показалось, что стрела разминется с целью, просто не долетит – уж больно резко она нырнула… Надежда прожила лишь долю секунды. Подстегнутый отчаянным желанием помочь, лейтенант дернулся и… остановился. Самого удара Леон не увидел – стрела ударила в Маниоро сзади, – зато услышал глухой звук рвущейся плоти. Сержант оглянулся – длинный наконечник глубоко вошел в бедро – и попытался сделать шаг, но раненая нога подвернулась. Леон сбросил с плеча патронные ленты, швырнул их и винтовку в открытую дверь и побежал назад. Маниоро прыгал ему навстречу, волоча ногу, из которой торчало, покачиваясь, тонкое древко. Вторая стрела просвистела на расстоянии ладони от уха – Леон вздрогнул, ощутив движение воздуха, – и ударилась в стену веранды.
Добежав до сержанта, он обхватил его правой рукой, взвалил на спину и поспешил к дому. Удивительно, но при высоком росте масаи оказался очень легким. Лейтенант весил фунтов на двадцать больше, и это были двадцать фунтов мышц. Сил добавляли страх и отчаяние. Добравшись до веранды, он без особых церемоний свалил Маниоро в дальний угол и сам одним прыжком перемахнул через стену. Вокруг стучали стрелы. Не обращая на них внимания, Леон легко, как ребенка, поднял масаи на руки и протиснулся вместе с ним в дверь. А секундой позже нанди добежали до стены.
