— Нет, сэр, не знаю. — Я снова поворачиваюсь к охраннику: — Пожалуйста, мне действительно необходимо попасть внутрь.
— Отойди, — рявкает он. — Больше не буду повторять.
Манеры этого охранника напомнили мне Билли Фентона — хозяина «Мотеля 6», расположенного сразу на выезде из Шугарленда. Два-три раза в неделю он приходил в «Старбакс», вынимал стеклянный глаз и пугал им людей. Но однажды уронил его на пол, и глаз разлетелся на мелкие осколки. У Билли не было денег на новый протез, поэтому ему приходилось носить черную повязку, как пирату, благослови его Господь!
Безуспешно пытаюсь дозвониться в дом. Набираю номер Микаэлы. Но она не берет трубку. Потом какой-то парень бьет меня по голове большим меховым микрофоном и даже не извиняется. Гневно смотрю на него, но он невозмутимо продолжает проталкиваться к воротам.
Подбегает толстая дама, потная, с красным лицом. На ней футболка с надписью «Юниверсал студиос», а в руках карта звездного неба, на которой отмечена звезда, названная в честь Виктории.
— Что происходит? — пыхтит она, снимает темные очки и вытирает их о футболку. — Я приехала из Кантона, это в Огайо. Я постоянная поклонница Виктории.
— Она по-прежнему красива, — отвечает пожилой мужчина в спортивных шелковых шортах.
Кто-то ему возражает:
— Если она сделает еще одну подтяжку, то глаз не будет видно.
Клянусь, некоторые люди ведут себя так низко!
Никак не могу понять, зачем Микаэле эти постоянные нелепые переодевания. Ее зубы и очки настолько театральны, что она могла бы вместе с Джеки Мэсон играть главную роль в «Кэтскиллс». Ей повезло, что в Голливуде каждый сосредоточен на собственной персоне, иначе ее уловку давно бы уже раскрыли.
Мы сидим в гостиной Виктории, Джонни вышагивает перед нами.
— Ты не в курсе, что все это значит? — обращается он к Микаэле.
— Нет.
— Но ты ведь работаешь у этой женщины, разве не так? — машет он руками. — Боже мой! Для чего же Виктория собрала пресс-конференцию?
Может, она хочет рассказать всему миру об огромном мешке с дерьмом — своем менеджере?
— Может, она хочет сообщить всем, что сериал с ее участием закрыт? Или предъявить иск телекомпании за дискриминацию по возрасту? — предполагаю я. — Или…
Глаза Джонни округляются.
— Если она предъявит иск, это станет концом ее карьеры. К ней больше никто не приблизится. Думаю, в любом случае все кончено, и тем более если дело в этом чертовом иске.
— Я не собираюсь обращаться в суд, но спасибо тебе за доверие, — холодно произносит Виктория.
Мы вздрагиваем, когда она входит в комнату в черном шелковом костюме и туфлях из крокодиловой кожи.
— Классно одета, — шепчу я Микаэле.
— Ей сшили этот костюм вчера вечером.
— Похоже, она собирается о чем-то объявить.
Волосы Виктории высоко заколоты. Кажется, она совсем не накрашена, что странно для женщины, посещавшей курс красоты известной визажистки Тэмми Фэй. Кожа на лице Виктории приглушенного бледно-желтого цвета, а на носу сухая и красноватая. Под воспаленными глазами пролегли темные круги.
— Виктория, что происходит? — встает Джон. — Я очень переживаю.
Морщусь от его неискренности и лезу в карман за таблеткой «Тамс» [24]. Я глотаю их сейчас, как мятные пастилки. Покупай я их по рецепту, давно бы уже прослыл наркоманом.
— Если Лорн тебя обидел, клянусь, я заставлю его заплатить за это, — кипятится Джонни.
Виктория присаживается на низкую кушетку.
— Пресса уже собралась?
— Да, — отвечает Джонни.
— Си-эн-эн?
Джонни смотрит на меня. Такой суматохи в Брентвуде не было с момента убийства Николь Браун Симпсон.
— Приехали репортеры всех крупных телекомпаний, — киваю я, — а также съемочные группы «Энтертейнменттунайт», «Хард копи» и «Экстра».
— А телешоу «Окно в Голливуд» ? — интересуется Виктория. Не успеваю ответить, как она уже поворачивается к Микаэле: — Где Мэтт?
— Я разбудила его полчаса назад и попросила спуститься.
— Позвони ему снова.
— Конечно. — Микаэла выходит из комнаты и через мгновение возвращается.
Мы нервно переглядываемся, а Виктория застывает на кушетке в состоянии, похожем на транс. Наконец Мэтт удостаивает нас своим появлением. Он не торопясь входит в комнату в мятой футболке и обрезанных джинсах.
Виктория спускает ноги с кушетки.
— Мэтти, подойди, сядь со мной. Мэтт уходит в другую сторону.
— Откуда тут вертолеты?
— Я собираюсь сделать заявление и хочу, чтобы ты меня поддержал, — объясняет она, протягивая ему руку, и ее глаза наполняются слезами. — Я больна, Мэтти. Пожалуйста, ты — единственное, что у меня осталось.
Мэтт садится, но по его виду понятно, что его волнует только он сам. Я поражен, насколько в этом он похож на свою мать.
— Вот она!
— Она уже здесь!
Виктория, Джонни и Мэтт идут по подъездной дорожке навстречу толпе. Мы с Микаэлой держимся позади. Виктория опирается на руку Мэтта, как будто от этого зависит ее жизнь, а парень борется с желанием высвободиться и убежать.
