И когда на следующий день Ганимед позвонил Зевсу и сказал, что только что он отвёз гражданку Козлову домой, после того, как «как следует отжарил на вертеле этого Козла», Зевс тоже захотел отведать козлятины. И на следующий день ей позвонил.
Но как только Козлова села к нему в машину, и они начали общаться, в нём неожиданно снова проснулся «умник», которого возбуждало в ней только то, что он ей при этом говорил. Говорил и говорил. А не она сама.
Так что он отвёз её на сопку и вместо того чтобы склонять на секс, продолжал неистово умничать. Даже после того, как понял, что не сможет остановиться, пока она не сделает ему минет. Чтобы переключить в нём психотип Зевса на более похотливый – Банана. Как делала это с ним Елена.
Но Козлова лишь ответила ему, что он ей именно таким и нравится. Потому что те демоны тоже именно такими и были.
– Даже тогда, когда занимались со мной любовью, – подчеркнула она, как бы отрицая минет даже как предмет обсуждения. – И всё никак не могли замолчать, умничая лишь всё больше и больше. Прямо во время секса.
И даже на то, что Зевс тут же заявил ей, что для того чтобы и ему стать именно таким, ему необходимо совершить с ней, как минимум, одно соитие, Оливия лишь отрицательно помотала головой.
Зевс позвонил при ней Ганимеду, сказав, что сдаёт ему дела. И подшивает к ним гражданку Козлову.
Они встретились на Набережной, и он Ганимеду её торжественно «передал». Не желая более возвращаться к этой «больной теме». «На голову», – пояснил он Ганимеду, не желавшую «поработать головой» для того, чтобы они встречались.
Зевс умничал с ней ещё с неделю, но у него с ней так ничего и не получилось. Зевс не рассматривал гражданку Козлову как самку, а лишь как субъект восприятия его идей, которыми его голова с ней буквально бурлила. Как в своё время – с Талией. Только начинал он общаться с Талией с весьма похотливых теорий, поэтому и смог сразу же ею и овладеть, так как они возбуждали не только Талию, но и его самого – Банана. Когда он соотносил эти идеи с ней. А с Козловой он сразу же воспарил столь высоко (до Зевса), что спустить его с этих вершин мысли (Олимпа) мог исключительно минет, который та отказывалась ему делать. Предпочитая поклоняться его таланту рассказчика – Зевсу, а не любовника – Банану. Которым уже успел стать Ганимед, как его более расторопный в этих делах помощник.
И когда Зевс окончательно убедился в том, что Оливия так и хочет оставаться для него сугубо гражданкой Козловой, он полностью передал Ганимеду всё свои полномочия. Сказав ей, что уезжает во Владивудсток на научную конференцию. По приглашению Брута, который уже давно туда уехал и снова звал его «с этого симпозиума» (работать на автостоянку).
А сам снова решил обратиться к Васаби. Как он однажды уже обратился к Юлии, ровно после того, как у него возникла осечка с Талией. Чисто, чтобы проверить: «Всё ли у меня в порядке? Или пора уже начинать принимать стимулирующие препараты».
Ганеша позвонил в такси, где работала Васаби, и, услышав её заискивающий голос, сказал:
– Нам надо поговорить.
– О чём? – равнодушно спросила Васаби. Поняв, что это не очередной клиент, а ещё один внеочередной проходимец. Из числа тех, кто уже завистливо облизывались, поглядывая на её бесхозно валявшееся (без Ганеши) в кресле тело. Когда заходили в офис попить чай. – Нам больше не о чем разговаривать! – отрезала она.
– Я скоро буду.
– Можешь не спешить.
И приехав в офис, увидел, как Васаби переменилась в лице. «Словно бы она внезапно пошла в отца», – отметил Ганеша то, как стали они похожи. Пока он блуждал по Нахадаки, пытаясь её забыть.
Которая то ли на радостях, то ли на яблоках села на диету и за эти три недели так похудела, что в ней появилось что-то слегка стервозное, независимое и корейское. Которое бросало ему вызов! Что внутренне сильно его возбудило, заставив вспомнить о той кореяночке Айне, о которой он столько лет мечтал! И наконец-то нашёл – в Васаби.
А теперь снова обнаружил именно в Васаби не просто её, но уже – её идеал! Идеал самой Васаби!
Особенно – когда понял, что она тоже ему не изменяла. Наверняка. Хотел он в это верить. И так как Васаби тут же стала указывать ему на дверь, попросил у неё хотя бы один прощальный поцелуй!
Но был вечер, Васаби активно принимала заявки. И даже думать об этом ей было некогда. Но Ганеша всё настаивал на своём. Всё активнее на этом настаивая и предлагая ей эту уже начавшую опьянять её настойку. Подходя всё ближе и ближе. Как только это видел. Признаваясь ей в том, что он только по ней всё это время и скучал.
– Что, никто тебе за все эти три недели так и не дал? – откровенно усмехнулась над ним Васаби.
– Нет, – признался Ганеша, глубоко вздохнув (для убедительности). – Одна тут пыталась, но у меня с ней так ничего и не получилось. Зато у Брута, а затем и Ганимеда с ней это сразу же получилось! Им понравилось ставить её в позу козла! А я покатал её несколько раз полюбоваться видами, но она их так и не оценила.