– Работая интенсивно, я начал раньше просыпаться, а потому и начал позже ложиться. А то и вовсе спать через раз, если удавалось как следует потрудится над книгой. Или над чтением книг других. А потом и вовсе перестал спать. Достаточно было посидеть несколько минут во время перерыва на чай, полу прикрыв глаза до эффекта «жалюзи» и наблюдая за тем бредом, что самопроизвольно возникал в голове, постоянно одергивая себя чтобы не ускользнуть в этот бред и не уснуть. И желание спать пропадало на несколько часов. А потом, приходя в каюту, я повторял эту процедурость. И начинал работать. Над собой.
– И что, спать не хотелось?
– Хотелось. Но только когда я начинал опираться спиной о спинку дивана в каюте или закрывал глаза. Тут же вовлекаясь в бред из слов и телодвижений возникающих как на экране бесов, что-то там мне показывающих и рассказывающих, заставляя меня адекватно им отвечать словами и поступками. Тем более что меня забавляло это «пограничное состояние» между сном и бодрствованием и я охотно наблюдал за ним сквозь жалюзи почти что сомкнутых век. И иногда я, наблюдая за оживающим в голове бредом, всё же ускользал в сон. Но так как я делал это сидя за столом, держа спину прямо, то и сон был не долгим. Один цикл сна – полтора часа. А то и – минут двадцать. И я чувствовал себя очень выспавшимся. И мог продолжить работу.
– А зачем ты держал спину прямо?
– Потому что иначе я сразу же превращался в кисель и тут же уплывал в сон. Но по-настоящему я просыпался, чувствуя абсолютную бодрость, лишь тогда, когда интенсивно двигал руками во время работы. Даже если перед этим всё же и давал телу как следует выспаться. И я понял, что настоящую бодрость дает вовсе не сон, а интенсивное движение конечностями. И чем более быстро я работал, тем больше у меня появлялось бодрости. Иногда я специально так быстро шевелил руками, так «разгонял» себя, что хотелось просто заорать!
– Заорать?
– Что я периодически и делал, вызывая у всех лишь понимающие усмешки. Ведь в море у каждого по-своему сносило крышу.
– Так что там можно было ни в чем себе не отказывать! – усмехнулась Талия.
– Главное, чтобы ты при этом продолжал работать. Лишь мастер обработки иногда прибегал, думая, что кому-то отрезало палец или защемило в шнеке ногу. И грозил кулаком.
– То есть ты повышал свой жизненный тонус, – заключила Талия. – Выходит, правда, что труд превратил обезьяну в беса?
– Теория эволюции всего лишь одна из ложных теорий, разработанных для проведения ложного понятия «Время» в жизнь. Ведь на самом деле именно физические нагрузки и доминирование именно физической – беленькой такой – энергии в теле и делают нас более примитивными, постепенно порождая и в уме соответствующее всем приматам мироощущение. Если не заниматься хотя бы пару часов в день интеллектуальными упражнениями для выработки в теле через нагрузки на мозг – голубоватой – энергии понимания. Тем самым сублимируя энергию от физических нагрузок, не позволяющих нам облениться, став лишь одним из стада «разумных животных».
– Как все наши ученые? – усмехнулась Талия. – А я-то думала, чего это они все такие толстые.
– Тем более что от кого на самом деле произошел Дарвин мы не знаем. Может быть, он только поделился с нами своим самонаблюдением. Вероятнее всего, это их семейная тайна, которую он подло раскрыл.
– Как известно, философия такова, каков сам философ.
– В силу того, что основой логики мышления является логика непосредственного бытия, анализируя произошедшие именно с ним события любой философ и вырабатывает «прокрустово ложе» именно своей логики, которую он затем и развивает в своей философии. При помощи которой он и пытается затащить всех и вся на свой разделочный стол.
– Видя очевидные – только ему – чужие недостатки, – улыбнулась Талия.
– Которые все они могут (и должны) использовать для своего саморазвития. Это часть их кармы – логики их непосредственного бытия, основы именно их мышления.
– Актуальной непосредственно для них.
– Их мета-язык, на котором они вынужденно (своим предыдущим в прошлых жизнях саморазвитием) не только общаются, но и взаимодействуют в этом мире. Улучшая, в итоге, либо же ухудшая каждое своё детство.
– Недо-понимая всех остальных.
– Что и является трамплином каждого к пониманию.
– Понять-таки всех и вся.
– Основой, создающей реактивную тягу к остальным, подстрекая разумно взаимодействовать с другими, с виду неотличимыми от тебя самого, постоянно натыкаясь на этот парадокс самообоснования, пытаясь разгадать (дешифровать) для себя логику их поступков. Которая, на первый взгляд, выглядит как предательство. Твоих интересов.
– Заставляя обижаться.