Поэтому-то Ганеша уже не объяснял Володе на мини-плавбазе, что именно это внутреннее напряжение от сопротивления внутренним нагрузкам и позволяет ему быть тут сильнее всех. Не занимаясь сексом ни с кем из этих – таких соблазнительных в море уже через месяц воздержания – обработчиц, которые, видя каждую смену его неиссякаемый «жизненный порыв», наивно строили ему глазки. Но не отвечая на их «вечный зов» как раз именно потому, что (физический) секс, по опыту Блаватской, тут же отнимает у тебя эту «атомную энергию», как писала она, которую мы сублимируем благодаря стяжанию духа из «молекулярной энергии», получаемой из пищи. Говоря вместо этого интеллектуального кошмара (который тут же случился бы в голове у Володи), что до службы в армии он три года подряд ходил в «качалку». В «Спартаке». Чтобы в армии быть сильнее всех призывников и «не ударить в грязь лицом». Как делали это некоторые, срываясь с турника, или – падая на пол от бессилия уже через двадцать минут отжиманий после отбоя за то, что один из солдат их роты в этот день совершал очередную роковую ошибку, положив в карман кусок хлеба. Тогда как Ганеша всегда говорил сержанту, который пытался к нему приставать с тем, как ровнее держать во время отжиманий тело параллельно земле: «Да мне всё равно, сколько отжиматься, я хоть до утра могу этим заниматься!» Чтобы сержант отстал и не мешал ему выполнять упражнения. Так как Ганеша до армии толкал штангу весом в семьдесят пять килограмм, тогда как сам весил тогда всего килограмм шестьдесят. А когда пришел в армию, то похудел там чуть ли не до пятидесяти от недоедания и постоянных силовых нагрузок. Так что на фотографию Ганеши в парадно-выходной одежде с автоматом в руках, сделанную во время присяги через два месяца после призыва в «Учебной части», его матери было больно даже смотреть. Тогда как сам Ганеша чувствовал себя превосходно! Так как ещё до армии, пообщавшись в «качалке» с уже опытными спортсменами и узнав о том, что большие мускулы мешают им даже драться и делают их излишне громоздкими и неповоротливыми, мешая им «на стрелке» во время разборок с бесами резко ударить своего противника, стал, послушав их, работать не «на массу», как они, а «на рельеф». Который и даёт настоящую силу, а не только красоту форм, как излишне силовые упражнения. Заставляя таких «красавчиков», решивших пойти в моря, уже за первую же смену в трюме буквально «сдуваться» и еле волочить ноги с ящиками замороженной рыбы в руках. А через пару дней круглосуточно продолжающегося перегруза шесть-через-шесть так и вовсе отказываться от работы. Получая от бывалых моряков прозвище «слабак». Которое заставляло их на следующем перегрузе работать хотя бы наравне с другими. Что Володя за несколько лет работы в море уже прекрасно понимал, совершенно искренне поэтому и считая, что все эти таскания штанг – просто показуха. Но с удивлением узнавал от Ганеши о «работе на рельеф» и уже не приставал с расспросами. Особенно после того, как закончилась красная рыба и началась сайра. И Ганешу перевели работать «на выбивку» замороженных брикетов рыбы из алюминиевых ванночек, заложенных забивщиком в морозильный шкаф. Заменив «сдувшегося» матроса, которого отправили домой на перегрузчике. Где сам Ганеша продолжал работать буквально играючи!
Что и побудило заведующего производством по окончании рейса пригласить Ганешу к себе в каюту и попросить о том, чтобы этот «столь ценный кадр» пошел с ним в следующий рейс. Через месяц перестоя. После того как по приходу судна в порт ему и другим «особо ценным работникам» прямо на пирсе возле судна вручили «почетные грамоты», приурочив это к юбилею кампании, на которую они весь рейс работали.
Но ему пришлось отказаться «от столь выгодного предложения», – подчеркнул Ганеша чтобы не обидеть заведующего производством, сказав ему:
– Моя девушка сойдёт с ума, если я останусь в море ещё на десять месяцев!